Simbiosis. Глава 46.

После уютной полутьмы салона огромная неоновая вывеска ночного клуба «Джэс» ударила по глазам с особой неуёмной жестокостью варвара. Ослепила настолько, что у Тано перед глазами ещё какое-то время ничего кроме радужных пятен и прочих «спецэффектов» не было. Ещё и собственная сперма, прилипшая к ногам под брюками, подсыхая на ветру, неприятно холодила, добавляя чувства комфорта.

— Где мы?

— Почти в Центре Даун-Тауна. Чуть южнее, возможно… А что, тебе это так важно? — последовал равнодушный ответ.

Тано сделал над собой адское усилие и не подскочил на месте. Зато круги перед глазами исчезли, и он смог осмотреться.

Кроме огромной вывески, нависшей над неказистым входом в собственно клуб, как гигантский сталактит,  который грозит в любую минуту сорваться, улицу, на которой их высадил Сэн, не освещало практически ничего. Если не считать редких окон домов класса «Д». Тротуар покрытый сетью трещин, старый асфальт. Толпа «даунов» под вывеской «Джэс» — видимо очередь в клуб. Пестрая дешевая одежда, яркие пряди волос неестественных цветов, блики неона на многочисленных металлических аксессуарах, облачка дыма из белых палочек сигарет…

— Это же помойка социума. Ино, почему мы здесь-то?

Тано посмотрел на Консула почти с испугом.

— Потому что «здесь» мы продолжим трахаться, — совершенно серьёзно объяснил он, глядя на толпу у входа всё тем же прищуренным холодным и парадоксально довольным взглядом.

Его руки опять были в карманах.

Высокий, застыл в обманчиво-расслабленной позе идеального хищника-охотника за опасными приключениями и запретными удовольствиями. Запретными для кого? Только не для него. Везде – свой человек. Хамелеон, Бог и Дьявол того района, где остановится его чёрный любимец и откроет для него дверь. Неоновый свет аккуратными гладкими мазками копировал с тщательностью художника-любителя безупречный рисунок мускулов на обнаженной груди и играл с прядями платиновых волос купая их в своем дешевом серебре.

Тано никогда не видел его таким одуряюще сексуальным, совершенно незнакомым и одновременно таким естественным в этой противоестественной по всем статьям среде. Словно это место, где они оказались, дыхнув на него своим перегаром, сдуло некую тонкую завесу, личину, обнажив настоящего Ино. Такого, которого хотелось постоянно и рядом с которым постоянно было не по себе.

Мимо прошли две девушки (что-то пестрое, как показалось Тано, пахнущее дешевой туалетной водой, с яркими губами, скалящееся улыбками). Одна кинула на Ино оценивающе-одобрительный взгляд:

— Эй, красавчик! — подмигнула она ему густо накрашенными ресницами.

— Сигаретой не угостишь? — охотно отозвался Ино.

— А ты такое куришь? — хихикнула вторая.

— Я всё курю, моя хорошая.

Девушки засмеялись, подарили ему початую пачку. Ино вытянул из неё сигарету, вставил между зубов, прикурил от сигареты отвесившей ему комплемент девушки и, сделав затяжку, выпустил в холодный воздух короткую струю белесого дыма.

Тано смотрел на это шоу почти с ужасом. В голове у него никак не приравнивались образ Консула Ино Ари и того существа, которое стояло в свете неона и курило какую-то дешевую дрянь в дешевом районе в обществе дешевых девок…

На миг ему показалось, что всё это происходит за неким стеклом. Сам он находится то ту сторону и просто смотрит.

— Пойдем с нами, красавчик!

— В другой раз обязательно. На сегодня у меня уже есть всё, что я хочу, — Ино указал взглядом девушкам на стоящего рядом Тано.

— Какой рыжий! Как-то он странно одет…

— А что, он прикольный! Ну ладно, пока!

Они наконец ушли.

— Я смотрю, ты здесь не первый раз, — Тано заинтересованно посмотрел на бывшего любовника, сейчас совершенно незнакомого человека.

Тот сделал ещё одну затяжку и вместо ответа коротко сказал:

— Пошли, «прикольный».

И они пошли. Прямо сквозь очередь к огромному человеку у входа с неулыбчивым подобием лица, затянутого в черную кожу и стриженного налысо. Когда Ино поравнялся с ним, тот шагнул ему наперерез и встал прямо перед ним, скрестив руки на груди и уставившись на него немигающим взглядом исподлобья.

«Не пустит» — с надеждой подумал было Тано. Он конечно хотел получить всё то, что хотел получить от Ино, в итоге этой их «игры», и понимал, что дешево тот не даст ему ничего, но чисто по-человечески сейчас ему сильно хотелось, чтобы их просто банально не пустили внутрь этого клуба и они вернулись бы домой (к нему, например), приняли бы вместе ванную и занялись нормальным сексом со всеми удобствами. Тано был согласен, чтобы его поимели хоть раз двадцать, но только на кровати и в более-менее не напрягающем психику месте.

Пока он мечтал, Ино показал человеку в коже какую-то карточку, и тот отступил влево, освобождая им дорогу.

«Ну, разумеется…» — вздохнул про себя Тано и послушно поплёлся за Консулом, покуривающим дармовую сигаретку с загадочным содержимым, в мерцающий огнями светомузыки полумрак нутра клуба.

***

Секс в машине был отвратительным.

Он не ожидал такого. Ему казалось, что он вполне исправил себе настроение, изгаженное… этим… Впрочем, имя вспоминать не стоит.

А этого рыжего зверёныша он обирался просто оттрахать. Тот не плохо возбудил его своими экспрессивными попытками завалить его в камере. Еще больше возбудило его наконец-то вернувшееся к нему сладкое осознание власти над ситуацией. Полный контроль. Безопасность и гарантированность получения приятного и не получения не приятного.

Странно, но безопасность его всегда возбуждала.

Только у него было своё, специфическое определение безопасности. Это когда все персонажи его игры играют только по его правилам, пытаются ворчать, протестовать, но стоит надавить сюда-туда, и опять играют…

И вот в машине так всё испортилось. Когда он толкнул Тано на спину и стал целовать его, вымещая на его губах всю душившую его с того самого момента, как он вышел из окна, похоть… Вдруг память сыграла злую шутку (какой же всё-таки у неё черный юмор!), ударив под дых воспоминанием месячной давности.

Этот… Когда-то он так же толкнул его на сиденье в салоне этой же машины и принялся так же неистово целовать. После истории в коридоре, после совещания до девяти вечера. Аэн тогда единственный раз позволил своим чувствам полностью руководить им…

Ино резко остановился в мерцающем разноцветном задымленном пространстве, тряхнув с досады головой, отгоняя не правильное воспоминание.

Потом он пошел дальше. Тано шел рядом.

И мысли опять побежали. Целый месяц без него… И Тано принес этот чертов диск. Что самое нелепое – диск оказался подлинной видеосъемкой.  А что самое странное – его растерянность, когда он смотрел его первый раз. Хорошо знакомая растерянность, только испытанная им давно, пять лет назад. С другим…

Боль прошлых ошибок и страх оттого, что урок не был всё-таки усвоен до конца. Потеря ситуации…

Ничего страшного. Он уже делает всё, чтобы её развернуть к себе лицом. Тано – умница. Послушный. У него все недовольства сводятся к тому, хорошо или плохо смазали его драгоценный задний проход перед тем, как засунуть туда член. Поэтому Тано просто не может так достать как… этот… Которому, мажь — не мажь, всё равно – «отпусти, я не хочу».

Не хочет он, видите ли… Ложь. Он ведь врет ему постоянно! И сегодня как всегда. Он совершенно не хотел давать ему по морде… Как он не был взбешен этим диском, всё же диск был просто предлогом для того, чтобы нарушить собственный бойкот. Возможно, он даже рад был тому, что предлог наконец нашелся… Хотя это и означало, что…

«Ладно, хватит о нём уже!» — оборвал сам себя Ино.

— Куда мы идем?

— Сейчас увидишь.

Ино улыбнулся своему бывшему любовнику.

«Тано, звереныш… Нет ни одной причины, чтобы у тебя тряслись поджилки. Незнакомая обстановка и незнакомый я – это ещё не повод падать в обморок. Тем более что ты меня почти убедил в том, что Аэн – это не для меня, если только я не хочу сдохнуть от скуки. И потому сегодня ты мне очень сильно нравишься. Этого достаточно, чтобы ни я, ни обстановка не причинили тебе никакого вреда».

Они прошли сквозь танцевальное помещение и оказались в небольшой комнате, где была барная стойка, пять столов и угловых сидений вокруг каждого из них. Освещение было не яркое – несколько кругляшей неоновых желтых ламп давали немного света на каждый стол и освещали пространство у стойки.

Здесь пили, перекусывали, передавали «товар», играли на деньги в карты, деллись информацией о теневом рынке и планах группировок на ближайшие дни.

Стиль, в котором был выдержан дизайн помещения, определить было очень трудно. Судя по большому количеству строительной железной арматуры и прочего металлолома, который был присобачен на стены, на спинки сидений и на фасад стойки, а так же вместо декоративных колонн, можно было условно назвать это всё киберпанком. В целом, было довольно безвкусно и не слишком убрано. Особенно на полу.

Сейчас в помещении было немного народа.

Бармэн за стойкой. Двое мужчин рядом, которые пьют и тихо разговаривают. Компания из четырёх человек (два парня, старик и девушка) сидела за дальним столом. Две девушки-подростка за столом в центре. И ещё один черноволосый парень так же за отдельным столом один на один со стаканом чего-то.

Двух у стойки и бармэна Ино знал хорошо. Они все были напарниками Нэимо по «бизнесу». А значит и его напарниками – тоже. Остальных он не знал. Черноволосый парень оказался при более пристальном рассмотрении симпатичным.

Ино подумал, что грязи вполне достаточно, чтобы она смогла отвлечь его от мыслей. Ну и конечно Тано поможет ей в этом. Иначе, зачем он его сюда притащил.

— Отвратительное место!

— Садись и не скаль зубки, рыженький, — он почти дружелюбно хлопнул Тано по плечу, одновременно опуская его на сиденье за свободный столик.

Сам он сел рядом.

Напротив оказались стол, черноволосый парень и его симпатичное хоть и угрюмое лицо.

«Забавно…» — подумал Ино и обернулся к Тано. Тот опять начинал чувствовать себя в своём «дурацком тряпье» несколько сковано. И по своему обыкновению даже слегка порозовел от эмоций в районе скул.

— Ну, вот мы и пришли. Знаешь, почему я выбрал именно это место? — Ино сделал вид, что не замечает вновь вернувшегося к Тано недовольства и напряжения, он подвинулся к нему поближе и таинственным шепотом продолжил, — Потому что здесь очень удобные сиденья и очень благодарная публика…

Тано непонимающе уставился на него:

— Мы что будем трахаться прямо здесь и прямо сейчас?! — прошипел он, не собираясь говорить громче. Щеки его вспыхнули и запылали так, что стало заметно даже при плохом освещении, — Здесь что, нет ни одного отдельного номера с кроватью?

Ино некоторое время наслаждался этими красными щеками и гневным взглядом исподлобья, потом пожал плечами с самой невинной улыбкой на лице:

— Таково моё условие закрытия судебного разбирательства и восстановления тебя в должности. Ничего не поделаешь, Тано. К тому же, я уверен, тебе это понравится. Примерно, как понравилось в машине…

— В машине – это одно! В машине был только один шофер, и он сидел к нам спиной. А тут их куча и неизвестно ещё, вдруг они захотят присоединится! — вспылил Тано.

— По-моему, тебе не помешало бы что-нибудь выпить…

— Да к чёрту «выпить»! Ино, я не хочу, чтобы меня трахали на этом вонючем столе, лицом к этим отбросам общества!

Тано продолжал возмущаться. Ино просто смотрел на него и отдельными фразами подливал масла в огонь, чувствуя, как внутри сладко ворочается предвкушение неотвратимой победы, рождая возбуждение.

Эта часть игры нравилась ему больше всех прочих.

— Какая интересная идея… Хотя, я рассчитывал на минет. Для начала. Трахать тебя в прямом смысле этого слова я не собирался.

Тано просто задохнулся от негодования (минет – ещё «лучше»!), обвёл ненавидящим взглядом помещение и всех его текущих посетителей. Ближе всех (очень близко) сидел этот черноволосый парень. Он уже обратил внимание на их с Ино перебранку и всё чаще поглядывал в их сторону с тайным интересом на дне мрачно-угрюмых глаз.

Ино увидел это и улыбнулся. Черноволосый определенно ему нравился всё больше. Он напоминал ему кое-кого, в чьи глаза, например, он хотел бы смотреть, когда Тано наконец прекратит ломаться и возьмет его член в рот.

— Ино… ты – просто скотина бесчувственная! — отвлёк его от мыслей дрожащий от гнева шепот бывшего любовника.

— Нет, я – ещё хуже, — он на секунду сделал задумчивое лицо и процитировал, — Я – сволочь, заниматься сексом с которой можно, только оказавшись в безвыходном положении.

И он без улыбки посмотрел на Тано в упор:

— А ты в безвыходном положении. Так что хватит упираться. Сделаешь мне минет такой, чтобы мне крышу снесло на хрен, прямо здесь и сейчас, и я исполню всё, что обещал. И хватит уже разговоров. Просто сделай это.

С этими словами, сказанными будничным тоном, Ино уперся ногой в стол, за которым они оба сидели, и пнул его с внезапно прорвавшийся злостью (которая, впрочем, так же внезапно втянулась обратно, в ту темную глубину его глаз, откуда вдруг выскочила).

Громоздкая конструкция с грохотом повалился на бок.

Все посетители, включая бармена и черноволосого, вздрогнули и устремили любопытно-настороженные взгляды на блондина и рыжего. Однако, никто не стал вмешиваться. Бармен знал этого парня в плаще и рубашке на голое тело – это был «свой» к тому же из разряда «крутых» типа Нэимо. Остальным было видимо просто интересно, что будет дальше.

— Это чтобы тебе башкой о крышку стола не биться, — любезно пояснил между тем Ино бывшему любовнику, нимало не заботясь о том, что его последняя выходка наделала шума. Напротив, так было для него даже интересней.

— Ино, ну пожалуйста… Давай не здесь… Все же смотрят теперь из-за этого стола только на нас! Неужели тебе самому это не внушает отвращения?!

Падение стола возымело на Тано какое-то странное, но сильное воздействие: он выдохся, в очередной раз чего-то испугался и снизошел до упрашивания.

А вот это было уже скучно.

Ино вздохнул, черноволосый мог не дождаться «шоу» и уйти, а это было бы очень некстати, ведь он уже выбрал его глаза в качестве предмета, на который ему приятно будет смотреть в ближайшем будущем.

— Тано, ты, может быть, этого не поймешь, но тебе действительно не следовало приносить мне этот диск. Ты причинил мне боль, и я теперь вполне справедливо беру компенсацию. Более того, ещё и «спасибо» за это скажу.

Но куча заинтригованно-пристальных взглядов посторонних, прикованных к ним, видимо действительно сильно нервировали Тано. Он и на эти слова Консула хотел что-то возразить, но только он отрыл рот, как тут же закрыл его, выдохнул и покорно опустился перед сидящим на угловом сидении Ино на колени. Он затылком чувствовал все взгляды людей, собравшихся в помещении.

«Ну, наконец-то!» — усмехнулся про себя Консул, откидываясь на спинку сиденья. Второй упрямец за одну ночь – это было бы слишком отвратительно.

Он достал из подаренной девушками пачки вторую сигарету и прикурил её от первой, которая почти догорела. Окурок первой выбросил, вторую положил на язык и сделал затяжку. Свободной рукой он равнодушно взъерошил торчащую внизу рыжую шевелюру и раздвинул ноги так, чтобы Тано оказался между ними.

Под действием легкого дешевого наркотика на мгновение на душе стало совсем пусто и хорошо.

И Ино вдруг в этом состоянии пустоты подумал что, перед тем как идти к Аэну, надо было не напиваться, а обкуриться. Тогда он бы вполне мог сойти за «милого и безобидного» и может быть даже забыл бы показать ему этот сраный диск… Он бы просто пришел и просто трахнул бы его, потому что так хотел этого… И Аэн бы не стал возражать при таком подходе, наверное…

«Он бы поцеловал мои губы прямо там, у двери. Он ведь был готов сделать это, если бы я не сказал ему… то, что сказал…»

«Хотя… к черту… к черту его… к черту…» — Ино выпустил дым изо рта, сделал вторую затяжку. Потому что с первой послать «к черту» мысли об …этом… не вышло. Чуть запрокинув голову, он нашел глаза черноволосого парня напротив и аккуратно приклеил к ним собственный прищуренный взгляд.

Парень уже некоторое время посматривал на него. Столкнувшись с его взглядом, он так же стал смотреть в его глаза. Не менее пристально.

«А ты-то чего уставился? Я тебе тоже, что ли кого-то напоминаю…» — усмехнулся про себя Ино, чувствуя, что против воли начинает вязнуть в этом чужом, но таком похожем темном взгляде всё сильней. И дело даже не в сигарете…

Просто чем дальше он смотрел в глаза черноволосого, тем отчетливей представлял и почти видел, другие глаза. Тёмно-синие.

Потом он почувствовал, как ладони Тано начинают медленно поглаживать его бедра, их внутреннюю сторону, как они начинают нагреваться…

Он не хотел опускать глаз и смотреть на то, чем занят сейчас рыжий, он боялся отпустить тёмные глаза. Это было гораздо важней. Как хорошо, что этот парень сел напротив них. И что у него такие глаза.

Тано тем временем перестал ласкать его ноги руками и, прижавшись лицом к его паху, подцепил зубами молнию и расстегнул брюки. «Зрители» отреагировали на характерный звук кто хлопком ладоней, кто ободрительным не громким свистом.

Черноволосый лишь пристальней впился в глаза незнакомому блондину, который пришел со своим парнем и решил устроить шоу.

Ино без труда прочел в его глазах растущее возбуждение. И для него опять перед мысленным взором четко нарисовались синие глаза. С таким же растущим желанием на дне… Как бы он хотел, чтобы Аэн сидел на месте этого парня. И так же пожирал его взглядом, и так же чувствовал, что не возможно оторвать от него глаз…

«Впрочем… к чёрту его… к черту… к черту…» — в который раз он попытался вбить эту мысль себе в голову, как ржавый гвоздь с металл. Выходило плохо. Очень.

Тогда он опять затянулся, продолжая смотреть в глаза черноволосого, как загипнотизированный.

Ино прекрасно понимал, какое потрясающее зрелище он из себя сейчас представляет. С закинутыми на широкую спинку сидения разведенными руками, одна из которых небрежно придерживает сигарету. С бесстыдно расставленными ногами. Полураздетый. С абсолютно блядским взглядом, улыбающимся угрюмому взгляду бесконечным обещанием выложить ему все движения души своего хозяина оптом. Вынуть их из самых тёмных её уголков и вывалить как дешевый товар на грязный стол, на манер вора, которому просто позарез необходимо сбыть краденное с рук побыстрее и он готов на любую цену…

Любую или вообще ничего за молчаливое согласие угрюмого взгляда быть на этот вечер его «покупателем».

Раскрыв ширинку на его брюках до отказа, Тано обхватил губами через ткань плавок начинающий твердеть выступ плоти и стал водить ими по его длине. Его дыхание стало горячим, из чего Ино сделал вывод, что Тано это самого начинает потихоньку заводить, не смотря на кучу «отбросов общества», которые разумеется жадно следили за всем происходящим, разве только в рот не заглядывали и воздерживались от советов.

Но Ино сейчас абсолютно не волновали ни отбросы, ни сам Тано. Они его все никогда не волновали. Он смотрел в чужие темные глаза, и воображение властно подменяло реальность на желаемое… или на единственно возможное.

Он представлял, что это Аэн сидит и смотрит на него. И сейчас он не выдержит. Подойдет к нему и станет целовать. Не так, как он сам целовал его вечером. Не грубо. А совсем по-другому… всего и не только губы…

Ещё Ино не заметил, как стал хотеть, чтобы и губы, ласкающие его пах сквозь ткань, были губами Аэна. Хотя Аэн никогда не ласкал его член ртом. Это было выше его сил – переломить себя. И это было выше сил Ино – позволить ему себя переломить и позволить ему ласкать себя так.

Угрюмый взгляд напротив жадно впитывал чужие, не понятные, бесплатные переживания. Слизывал их с блестящей влажной поверхности голубых глаз, где они появлялись в ответ на каждое движение губ и рук делающего минет рыжего парня. Глотая их, они наливались изнутри растущим возбуждением, посылая его в качестве платы за позволение смотреть в те же голубые глаза.

Это молчаливое слаженное взаимодействие было лучшим из всего того, что произошло с Ино за истекший день.

Тано уже сильно возбужденный для того, чтобы захотеть действовать более активно, теперь стаскивал его плавки вниз, жадно целуя обнаженную горячую тонкую кожу на члене…

Ино продолжал отдавать все свои эмоции глазам черноволосого напротив… Почти синим. Если чуть прикрыть веки и просто вспомнить эти синие глаза, а потом не отпуская воспоминания посмотреть в чёрные, то не возможно почувствовать замены… А если ещё и периодически делать короткие затяжки…

Вот такие как эта, например…

Возбуждение в глазах черноволосого парня отзывалось в искаженном сильным желанием видеть то, что хочется, сознании Ино слепым порывом ответного ощущения. Он внутренне содрогался не от ласкавших его тело губ Тано, а от проникавшего в него жадного взгляда темно-синих глаз, которых не было. Вот что по-настоящему ласкало его… Иллюзия.

Но он предпочитал не думать об этом. Он даже не мог думать об этом, настолько вдруг сильно захотел просто отдать себя, в конце концов, фальшивым рукам, губам и фальшивому  взгляду. Зачем ему это вдруг понадобилось? Просто боль, разрывавшая его изнутри не оставила иного выбора, только «вот так»…

Тано, наконец, справился с его плавками. Ино почувствовал это, когда его возбужденный член скользнул в горячую мокрую глубину тесного рта, упершись головкой в чужую глотку.

Когда рот и глотка пришли в движение, волна удовольствия стянулась в тугой узел в паху до боли. И внезапно развернулась змеёй, выбрасываясь вглубь тела, продираясь по мышцам груди дрожью, ударяя в мозг очередной иллюзией пронзившей позвоночник иглой острого и резкого возбуждения и желания. Если бы его ласкал Аэн… Если бы горячие настойчивые губы, упругий язык, пальцы вцепившиеся в ноги были его…

Боль и наслаждение столкнулись в глубине, где-то очень глубоко…

Не переставая смотреть черноволосому в глаза, Ино сделал еще одну короткую затяжку, резко выпуская дым вместе с откровенным стоном сквозь стиснутые зубы.

Тано покрепче уперся ладонями в его бедра и стал медленно и искусно наращивать темп своих ласк…

Черноволосый парень теперь просто въелся взглядом в глаза Ино. Он хотел его. Это было видно.

Ино ещё больше откинулся на жесткой спинке, теперь уже абсолютно раскрываясь каждому движению чужих глаз. И отдаваясь во власть удовлетворяющего чужого рта.

До этого времени он никогда не отдавал себя. Но взгляд напротив (конечно же синий…) требовал от него именно этого. И он так хотел подчиниться ему. И подчинился.

Выдыхая каждый стон, Ино чувствовал, что вместе с ним выдыхает боль… Ту самую, от которой он задыхался, когда смотрел видео-диск. И когда впивался в губы Аэна грубыми поцелуями. И когда довел Тано до оргазма в машине… И когда двинул ногой по столу…

Боль, которую ему нельзя чувствовать совсем. Потому что… нельзя. Он ведь себя любит, он не может носить боль в себе…

Слушая реакцию вздрагивающего под его ладонями тела, Тано задвигал ртом ещё интенсивней, крепче сжимая член губами…

Новая волна наслаждения (сильней прежней), зачерпнув со дна души ещё больше боли, выгнула спину, властно запрокидывая Ино голову и заставляя на миг прикрыть глаза. И вскрыв пересохшие от учащенного дыхания губы, вырвалась в горячий воздух мучительным выдохом.

Ино потерял взгляд черноволосого, погружаясь в темноту. Совершенно теряя контроль над телом, сгорая от желания выжать из себя эту боль до капли, выплевывая её из себя вместе с резкими толчками воздуха.

Так выворачивать себя наизнанку перед теми, кто его никогда не поймет, было отвратительно. Но и так упоительно хорошо… Можно было отдать себя на этом замызганном сиденье до капли, не боясь, что кто-то сможет оценить степень твоей слабости, просто потому что не знаком с твоими критериями оценки себя.

«Принципиальная невозможность получить сочувствие рождает чувство безысходности, которое в конечном итоге опьяняет иллюзией безнаказанности и вседозволенности»

Кто это сказал ему? Кажется, Нэимо. И, кажется, он имел в виду его.

Давно.

По какому поводу он это ему сказал, Ино сейчас вспоминать не собирался. Вместо этого он сделал ещё одну затяжку, разлепил веки и вернулся к темным глазам незнакомого парня.

Тано внизу увлеченно продолжал делать ему минет под аккомпанемент его стонов и тишины помещения, такой же напряженной как скользящая по верхней стенке глотки головка члена. Вернее, уже заканчивал, о чем красноречиво свидетельствовала реакция извивающегося в его руках тела, которое он пытался удержать на месте, вцепившись в напряженные мышцы ягодиц пальцами.

Оргазм накрыл Ино посредине очередной затяжки, погрузившись всей пятерней в то, что сам Консул привык называть своей душой, и, вцепившись в первое попавшееся ему там чувство, протащил его через глотку и вышвырнул изо рта наружу вместе с завершающим стоном. Чувство оказалось всё той же проклятой болью. Поэтому стон получился отчаянным, больше похожим на вскрик раненного зверя.

Ино никогда не мог и представить себе, что наслаждение может быть таким горьким, когда оно вызвано иллюзией, а потому он на какой-то миг потерялся в новизне эмоций и… Рванувшееся следом за стоном чёрт знает откуда выскочившее имя едва не сорвалось с языка, но Ино скорее бы умер, чем позволил бы ему сорваться с него. И оно разбилось о крепко сомкнутые зубы и еще долго металось в душной тесноте глотке, пытаясь вырваться.

Когда оно, наконец, вдоволь поизмывавшись над его организмом, упало в свою родную темную глубину бессознательного, Ино смог позволить себе открыть глаза и увидеть серый в потеках ржавчины потолок с пятнами желтого света.

Потом он услышал сквозь шум крови в ушах и грохот собственного сердца прерывистый задыхающийся шёпот Тано:

— Чёрт… Блядь, Ино… Чёрт бы тебя побрал… Ты скотина! Нет, ты ублюдок, каких на свете нет…

— А что, собственно, случилось? — он растянул губы в кривой ухмылке, чувствую, как лопается на них высохшая от горячего дыхания кожица.

— Что-что! Кончил я опять, блядь, вот что, пока тебе отсасывал!

Ино слабо усмехнулся вместо ответа и опустил наконец взгляд вниз, находя мутные серые глаза бывшего любовника:

— Ты – умница, — просто сказал он. Взял чисто вылизанный обмякший член и заправил его обратно в плавки, застегнул замок брюк, обводя равнодушным взглядом присутствующих (всё ещё присутствующих) на его шоу «отбросов общества» (их явно стало больше, чем было в начале представления). Они естественно все были шокированы… И это было смешно, но уже не актуально. Шоу кончилось, актеры должны были удалиться под гром аплодисментов… ну или под гром возбужденно-потрясенных взглядов.

— Поднимайся с колен, поехали домой.

— Ага…

— Эй, парень.

На плечо Ино легла крепкая, очень горячая ладонь, пресекая его намерение встать. Консул посмотрел наверх. Над ним склонился тот самый черноволосый угрюмый тип, его бывший «покупатель». Горячая ладонь говорила о многом.

— Чего тебе?

— Ты классно тут зажег, — парень склонился к его лицу, торопливо облизывая губы, — У меня аж встал. Может, со мной продолжишь?

На заднем плане Тано процедил сквозь зубы какое-то ругательство. Черноволосый стрельнул в него тяжелым взглядом и опять повернулся к Ино.

— Ну, так как?

На какую-то секунду Ино показалось, что можно и согласиться. Заодно полюбоваться, как Тано упадет в свой первый в жизни обморок. Но только на секунду. Всё-таки игра на сегодня закончилась. Это была неплохая игра, но увлекаться не стоит. А тем более не стоит поддаваться этому явно нездоровому желанию пойти сегодня по рукам…

— Нет.

С этими словами, он смахнул с плеча требовательные пальцы (собственнические и захватнические жесты – это его прерогатива, в конце концов) и, встав, обошел оторопевшего парня, направившись к выходу.

Тано рванулся за ним.

— Эй! Тогда какого хера ты передо мной выделывался?! — полетел ему в спину негодующий вопль.

Полетел и бессильно разбился о равнодушие мускулов.

Ино обернулся и посмотрел в глаза этому типу (они больше не казались ему синими):

— Не перед тобой, уж поверь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.