Simbiosis. Глава 9.

В чём состоит нехитрая суть затеянной Консулом игры, он понял ещё когда ждал его возвращения, стоя в его спальне один на один с бушевавшей в груди бурей эмоций.

Формула оказалась до скрипа в зубах простой. «Икс» — Система. «Игрек» — Консул. «А» — попытка контроля со стороны Системы. «Б» — самолюбие Консула, по определению вечно больное (но он, конечно, так не считает).

«Икс» на «а» плюс «игрек» на «б»… Равно – выходка Ино. В его стиле: ударом на удар. Оба удара ниже пояса… По крайней мере, Аэн полагал, что Консул в это свято верит. И верит напрасно, так не кстати забыв, что в отличие от его анатомии, у Системы «ниже пояса» нет ни одного чувствительного места. И бить просто некуда.

Забрал у Неё её любимую игрушку? Сделал эту игрушку своей? Отомстил? Отыгрался?

Ерунда. Иллюзия.

Не забрал. Не любимую.  И – не игрушку.

А:

Решили отдать. Опытный. Образец. Причём не просто так отдать, а как залог выполнения определённых обязательств.

Ну и кто кого из этих двоих в итоге сделал?

Вопрос риторический.

В любом случае, в результате, он, Аэн, оказался всего лишь проводящей средой в этом конфликте между Ино и Системой. Им просто аккуратно заткнули кривившийся в капризной гримаске рот «не справедливо обиженного» Консула… Соска, блин… Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось, потому что на кону долгожданный союз с Венерой. А поэтому: хочешь Аэна – бери Аэна. Тем более, что уже однажды брал и тому вроде бы понравилось.

Так что никто никого… В результате – все довольны…

Все…

Все ли?

А он?

Нехороший вопрос. Вопрос без ответа. Потому что… НУ НЕ УМЕЕТ ОН ДУМАТЬ ПРО СЕБЯ, КАК ПРО ТРЕТЬЮ СТОРОНУ В ЭТОМ ДЕЛЕ! Пробовал – не получалось. Было больно. И бесполезно.

Шепча бессмысленное «Я так не хочу», Аэн каждый раз давился им, совершенно не понимая, что такое это «Я» и чего конкретно оно «не хочет». Кстати, словосочетание «не хочу» воспринималось сознанием ещё хуже, чем «Я». Потому что оно немедленно вступало в конфликт с правильным «должен» – «конфликт версий», и рассудок безнадёжно «зависал» на манер пиратской операционной системы…

Или… на манер лицензионной операционной системы, поверх которой некорректно пытались поставить пиратскую копию…

А пиратская копия – это плохо. «Не хочу» — это не правильно. Это – удар кулаком в лицо, тогда… в спальне. А вот «должен» – правильно. Это – молчаливая покорность. Это – так, как сказала Она…

Нужно только было перестать мучить себя «не хочу», и сосредоточиться на «должен». Очень хороший алгоритм действий. Просто замечательное решение проблемы. Вот только…

У него это очень долго не получалось. Откуда-то всё время лезло это тяжелое непривычное чувство… То самое, пойдя на поводу у которого, он тогда едва не послал Ино в нокаут… Хорошо, что не послал. И хорошо, что потом реакция его тела на ласки Консула была достаточно сильной, чтобы это чувство в ней растворилось без остатка…

Плохо только, что – не насовсем. Как только Ино выпустил его под утро из объятий, сознание протрезвело и… опять оскалилось беззубым «не хочу». Внутри всё ощетинилось. Взгляд заледенел презрением. Зубы сами собой сжались…

И с ним начало твориться чёрт знает что…

Неделю он беспомощно барахтался в паутине всех этих полупонятных неприятных ощущений, воспринимая секс как временные передышки. Потом почувствовал, что совсем игнорировать вопившее «не хочу» сознание он не в состоянии, и пошел на компромисс. Отпустил это измученное существо на день, представив ему полную свободу действий.

Сознание не долго металось, решая, что делать. Оказавшись на своей вожделенной виртуальной свободе, оно в панике быстренько сгребло все гнетущие (да вообще все!) переживания в кулак, связало их узлом и… с неожиданной злостью запустило этот верещащий клубок в собирательный образ Консула, завопив истеричное: «Фас!»

А в кого ещё? Ни в Систему же… На Систему у сознания рука не поднялась. Да и кто, как не Консул, ткнул в него пальцем, сказав Ей: «Дай!»?! Значит, он и виноват. Виноват, в том, что его, Аэна, теперь раздирают все эти противоречивые эмоции. Виноват в его «конфликте версий». В его таком болезненном «я не хочу».

Ну, а раз он виноват, то… Фас!

И психика, подобно изрядно подранному в неравной драке и потому страшно обозлённому волкодаву, чуть ли не с наслаждением вцепилась зубами ненависти в Консула, которого это, казалось только ещё больше раздразнило. Ещё бы. Игра стала интересней… Не просто брать и пользоваться! А брать, ЛОМАТЬ и пользоваться… Впрочем, Аэну было наплевать, что возненавидев Ино, он ему невольно подыграл. Не важно. Ведь он всё-таки нашел неплохой щит, опору, анестетик… Ненависть. Почти как стабилизатор. Холодная, обезболивающая. Достаточно сильная, чтобы поглотить в себе остальные сложные и потому совершенно непонятные чувства.

Лёд к горячим вискам. Изоляция на оголённые нервы…

Превосходно…

«Конфликт версий» был разрешен при помощи идеального компромисса. Как тогда казалось, Аэну, единственно возможного:

Система сказала спать с Ино, но… Она не запрещала его ненавидеть. Более того, отменив принятие стабилизатора, Она физически позволила ему испытывать ЛЮБЫЕ чувства.

Он выбрал ненависть. С ней было удобно, легко и… не больно всегда. Ну или почти всегда… Кроме тех моментов, когда губы Ино прикасались к его губам. Тогда всё тело пронзало такое дикое желание, что ненависть тонула в нём сразу и быстро.

Да, в постели Ино выигрывал. Потому что у Аэна не было никаких сил ненавидеть его в такие минуты. В такие минуты он его просто хотел. И никакого «конфликта версий».

Единственное, что удавалось его ненависти при такой расстановке сил, это заставлять его не хотеть слишком сильно. И ни при каких обстоятельствах не брать инициативу в свои руки. Не давать понять Консулу, насколько ему нужна очередная с ним близость. Первый легализованный сексуальный контакт был не в счёт. Тогда он ещё не ненавидел Ино и вообще плохо соображал, что делает, когда сразу после разговора в луанцем набросился на его губы с поцелуями…

Потом такого Аэн себе просто не позволял. Точнее, не позволял каждый раз до последнего. Всё равно рано или поздно ласки становились настойчивей, и он срывался. Что-что, а «ломать» Ино умел как ни кто другой. И это его специфическое умение, входя в резонанс с подсознательным не проходящим хоть и задавленным влечением со стороны Аэна, давало потрясающие результаты. И это Аэна нисколько не удивляло. Удивляло другое…

Откуда в нём взялось это не проходящее влечение? И когда оно успело превратиться в постоянную потребность ощущать на своём теле чужие прикосновения, руки, губы? Неужели всё дело было только в темпераменте? В тонкости кожи? В слишком близком расположении к её поверхности нервных чувствительных окончаний? Может быть он вообще – кинестетик? Или же дело в ошалевшем от эмоционального голода организме? И если так, то почему его не тянет к кому-нибудь другому? Просто не тянет?

Очередные нехорошие вопросы… Ответить бы и на них. Узнать причину. Чтобы устранить её раз и навсегда. И тогда, возможно, больше никогда его ладоням не придётся так отчаянно беспомощно соскальзывать с груди Ино, капитулируя перед его настойчивыми объятьями. И уж по крайней мере вчерашний случай в машине он не повторит НИКОГДА…

Никогда больше не позволит своим чувствам быть такими откровенно-неприкрытыми.

***

Аэн устало закрыл глаза, проваливаясь в темноту.

«Откровенно-неприкрытые чувства… Ха. Да что Ино такого сделал, что так взломало его барьер из холодной ненависти?»

Ничего… Мелочь. Ведь мелочь же? Всего лишь вызвал с утра к себе в кабинет за пять минут до Совещания. По какому-то очень срочному делу… Что он мог ему возразить на это? Ничего. Дело есть дело. И хотя лишний раз видеть Консула Аэну было не то слово не приятно, у него не нашлось объективных причин игнорировать просьбу своего непосредственного начальника.

И он пришел к нему в кабинет.

То, что его сгребут в охапку прямо на пороге, без всяких там предисловий и комплексов приложат позвоночником к металлической облицовке косяка и молча начнут взламывать рот требовательным поцелуем, было для него, мягко говоря, неожиданно…

Да что там… Аэн настолько был ошеломлён этим, что когда обрёл способность связно мыслить, оказалось уже поздно отталкивать совершенно сошедшего с ума Консула и орать в его ухмыляющуюся физиономию: «Совсем что ли?! Мы же на работе!»…  Поздно, потому что тело (воспользовавшись случаем) среагировало быстрей, чем рассудок, и вот уже какое-то время охотно отвечало на ласку, и плевать оно хотело на тот факт, что одной ногой так и осталось стоять в коридоре. В котором по чистой случайности никого не было, и всё же…

Ино никогда раньше так не поступал. Во время работы, в те моменты, когда они находились по каким-то объективным причинам в одной точке пространства, он его вообще никак не касался, а тут…

Неужели захотел прощупать броню Советника в такой вот «нестандартной ситуации»? И не только… хм, броню.

Аэн помнил, как невольно содрогнулся всем телом, когда почувствовал, что руки Консула нырнули под рубашку и сомкнулись на спине, притягивая его ещё ближе. Потом он наткнулся на встречный голубой искрящийся ехидным весельем взгляд и понял, что на этом Ино останавливаться не собирался…

Самое странное, что на протяжении всего этого кошмара, оба упорно молчали. Хотя Аэн прекрасно понимал, что кто-то из них двоих просто обязан прекратить сходить с ума. В коридор выходят двери от кабинетов почти всех генеральных Торговых Представителей, у подавляющего большинства которых чувство культурной толерантности не зашкаливает до такой степени, чтобы без риска несварения желудка проглотить разыгравшуюся в дверном проёме сценку: Консул Марса в разгар рабочего дня зажимает Президента «Синтагмы», а тот и не против…

Но всё на что хватило Аэна, так это довольно слабо выдохнуть прямо в целующий его рот:

— Что ты делаешь?

От ответа, занесённого в его организм тем же способом, что и вопрос, его рассудок пошатнуло ещё основательней, чем от всего инцидента вместе взятого:

— Хочу тебя…

И Аэн невольно с облегчением выдохнул, когда в вышедшую из под контроля ситуацию вмешался-таки третий персонаж. Тактичное покашливание господина Тано, старшего организатора закупок в «Семионе», отрезвило обоих.

— Господин Консул… вы ещё не в Зале? Совещание начнётся через две минуты…

Ино всё-таки был вынужден оторваться от тела Советника, хотя бы только для того, чтобы одарить подчинённого насмешливо-сочувствующим взглядом:

— Спасибо, Тано. Я в курсе.

Аэн медленно разжал вцепившиеся в плечи Консула пальцы и косо взглянул на своего невольного спасителя. И немного удивился, увидев, что тот более, чем бледен. А серый взгляд из-под аккуратно стриженой рыжей чёлки почти испуганно мечется от Консула к нему и обратно.

Потом на какое-то время возникла неловкая пауза. Впрочем, неловкая только для Тано. Аэн привычно справился с эмоциями, как только Ино отпустил его. А сам Консул вообще мало чем в жизни мог смутиться. Однако, голубые глаза всё же немного потемнели, когда он холодно спросил:

— Что-нибудь ещё?

Щека Тано дёрнулась словно от хорошей пощечины. Серые глаза на мгновение опустились:

— Ничего, господин Консул…

— Тогда не смею тебя больше задерживать.

В смысле, вали с глаз долой, к чертовой матери, не видишь, я занят… Очень даже в духе Консула.

Тано воровато стрельнул странно злым взглядом в Советника и едва ли не бегом удалился прочь.

Когда они остались одни, Ино немного помолчал, глядя в сторону, а потом, как ни в чём ни бывало, поправил на Аэне рубашку и мазнул по его глазам невинной лазурью взгляда:

— Пойдём?

Аэну же ничего не оставалось как кивнуть. Дар речи к нему ещё не вернулся полностью…

Потом было Совещание, посвященное согласованию действий ключевых административных структур в рамках предстоящего посещения Марса делегацией венерианцев. Парочка ведомств даже успела предоставить на рассмотрение уже готовые подробные информационные досье, специально разработанные для использования в Проекте. В ходе беглого просмотра которых, был выявлен ряд экономико-математических расхождений. Ино на этой почве не смог отказать себе в удовольствии и, как обычно, вцепился в представителей незадачливых ведомств мёртвой хваткой… Те с перепугу стали оправдываться… Одним словом, с двумя перерывами на еду и отдых, Совещание закончилось только в девятом часу вечера.

Все разъехались.

В лифте Консул взглянул на Аэна из-под ресниц странно-мягким взглядом (а может быть такой эффект давало бледно-золотистое освещение в кабине?):

— Скучал?

Аэн ограничился кивком.

Конечно, скучал. По совести, ему вообще нечего было делать на этом Совещании. Презентационные пакеты Пси-Центра были ещё не готовы для того, чтобы включать их в программу обсуждения наряду с прочими досье. И он, кстати планировал на эту тему поработать в «Синтагме» хотя бы вечером, наивно полагая, что Совещание закончится максимум в четыре часа. Ан – нет. Ино как всегда затеял к концу эту совершенно неуместную деструктивную словесную дуэль с представителями ведомств уже подавших досье. Развлекался, видите ли. А он, как его правая рука, должен был официально присутствовать и при этом.

— Иногда должность Советника мешает выполнять обязанности Президента Пси-Центра. Сегодня я просто потерял здесь время.

Ино легкомысленно дёрнул плечами:

— Не я устанавливал эти правила. Поговори с Системой. Пусть снимет с тебя часть обязанностей.

Аэн опять кивнул. Поговорит.

За всё время, пока они ехали в лифте, и потом спускались по парадной лестнице на площадь к машине, он избегал смотреть на шедшего рядом Консула. И дело было не в том, что ему лишний раз не хотелось видеть это вечно довольное надменное лицо в обрамлении платиновых волос. Просто он до сих пор был самым предательским образом смущён его дикой выходкой перед Совещанием.

До сих пор.

И даже больше… На протяжении всего Совещания он, просматривая захваченные из «Синтагмы» документы, вообще пару раз ловил себя на том, что перечитывает одну и ту же строчку третий раз, а то и вовсе смотрит сквозь текст. И сознание никак не может сосредоточиться, постоянно отвлекаемое новым навязчивым чувством. К концу деловых разборок чувство это уже до того захватило, что на попытки игнорировать его можно было смело плевать. Плевать и отдаваться в его власть с потрохами…

То есть кидаться к Ино, хватать его за плечи, разворачивать к себе и умоляюще целовать, требуя продолжения того, что началось на границе с его кабинетом и коридором…

Он подобных желаний Аэна немедленно бросило в дрожь. До него дошло, что именно такого эффекта и хотел добиться Консул. Оторвать его от себя и оттолкнуть на целую Вечность, оставив на кромке уже послушных губ дразнящую влагу. Аэн не осознанно в течение Совещания пару раз непроизвольно покусывал эти губы, проводя зубами по этой уже несуществующей в реальности влаги, словно бы это могло заменить ему полноценный Контакт.

Не могло. Только растравляло желание ещё больше. И выходя вместе с Ино из здания Совета, он боялся просто посмотреть в его сторону, уверенный, что стоит ему столкнуться с голубой бездной встречных глаз и никакой контроль, никакая ненависть ему просто не помогут.

И это было необъяснимо и ужасно… Ужасно унизительно хотеть его до такой степени сильно…

Потом они сели в машину. Он по привычке сел сзади. Не понятно, что нашло на Ино, но тот против обыкновения решил сесть рядом с ним…

Аэн прекрасно помнил, как тогда ещё успел с досадой подумать о том, что ему ничего не мешало вызвать своего шофера, избавив себя от необходимости пользоваться служебной машиной Консула.

Теперь поздно, конечно, спохватываться. Не выходить же, в конце концов, из машины! В смысле – не давать же Ино повода для злорадного ликования (ага, господин Лин от меня теперь бегает, я победил, ура…)…

— Поедешь ко мне?

Ага, щас…

Небрежный поворот головы. Взгляд вскользь.

— Не сегодня. Осталось много работы.

Понимающая кривая усмешка в ответ. Аккуратно отзеркаленное выражение из-за тонкой белой пряди (издевается…):

— Выбиваешься из графика?

— Пока нет.

Аэн отвернулся к окну. Нет, он совершенно не выбивается из графика, просто… господи, поехали уже в конце-то концов, сил его больше никаких нет себя сдерживать!..

— Понятно…

Водителю:

— В Пси-Центр, потом домой.

Машина тронулась…

Аэн едва подавил вздох облегчения. Всю дорогу он упорно смотрел в окно, слушая как слева Ино шелестит какими-то бумагами. Наверняка захватил из Зала досье с собой и теперь перечитывает… Иными словами продолжает издеваться, разыгрывая полную индифферентность.

И ни слова о том, какого чёрта на него нашло в кабинете…

В такой обстановке у Аэна были все шансы наконец успокоиться. И он на полном серьёзе думал, что вполне уже владеет собой, когда машина въезжала в ворота «Синтагмы»…

Но когда он открыл дверь и поставил одну ногу на тротуар, ладонь Ино вдруг мягко легла ему на плечо.

Прикосновение прожгло до кости…

«Нет, не надо…» — подумал с каким-то странным отчаянием Аэн, вскидывая показательно-вопросительный взгляд на Консула.

Тот слегка улыбнулся:

— Доброй ночи, Аэн.

От тона, каким было произнесено его имя, нервную систему конечно посетило короткое и эффектное замыкание, но…

И всё?!..

Нет, серьёзно – всё? Его не собираются хватать и традиционно подминать под себя?!

Аэн некоторое время недоверчиво вглядывался в совершенно белое в отсвете неона салонной подсветки равнодушно-доброжелательное лицо (такого не может быть… не может…), потом всё же кивнул:

— Доброй ночи.

И чувствуя почти физически острое облегчение, вынырнул, наконец, из ставшего вдруг душным салона…

Горячая ладонь Ино послушно соскользнула с плеча… и…

Вот тут-то Аэн понял, что лучше бы она туда СОВСЕМ не ложилась. Понял он это, когда его собственная кисть зачем-то метнулась в сторону ускользающей чужой частицы тепла и ловко схватила её за пальцы…

Дальнейшее вспоминать было бессмысленно… И крайне неприятно. К тому же он всё равно плохо помнил, что произошло дальше конкретно и по чьей всё-таки вине он оказался снова в салоне…

Кажется Ино его просто втянул внутрь… Впрочем, нет. Он сам втянулся… не слабо так втянулся… Даже не забыл закрыть за собой дверь. Развернулся к приподнявшему в изумлении брови Консулу, схватил его за плечи и повалил спиной на сиденье…

Обнял лицо ладонями и только потом увидел на нём гадкую торжествующую улыбку. Желание прижаться к ней губами требовательно подступило к горлу…

И он прижался, ломая её безупречный контур.

Ино вырвался из плена его губ всего лишь на мгновение, для того, чтобы на ощупь вдавить в панель управления кнопку активизации свето- и звуконепроницаемого экрана, предназначенного на случай ведения на заднем сидении бесед конфиденциального характера (ну или на такой вот… хм, случай), успев бросить водителю короткое:

— В Резиденцию.

А потом их отрезало тёмной шторой от всего мира.

И в этой темноте, Ино вернулся к нему. Крепко обнял его за талию и чуть слышно выдохнул, глядя в глаза насмешливо и… нежно:

— Продолжай…

И это был не приказ… Просьба… Просьба, соскользнувшая с этих надменных губ… Это очаровало окончательно. Аэн помнил, как его в тот же миг изнутри обожгло совершенно невыразимое чувство. Как оно утопило его в себе…

И он снова припал к губам Ино…

И губы больше не улыбались…

Это было восхитительно: целовать его самому, так как хотелось, и чувствовать, что ему это нравиться… Аэн просто не мог оторваться от его рта, хотя уже давно ощущал на теле (под одеждой…) мягкие почти невесомые поглаживания, такие, которые гарантированно и в максимально короткие сроки сводили с ума.

 В захлебнувшимся эмоциями рассудке потеряно бродила одинокая мысль: «Интересно… насколько всё-таки звукоизоляционный экран звукоизоляционен…»

Но Аэн уже не понимал ни слова из этой мысли… К тому моменту он остался способен только на две вещи: дышать и чувствовать.

Потом его всё-таки перекатили на спину, нависая над ним, купая его лицо в прохладных пахнущих дорогим парфюмом платиновых струях волос. И он поймал себя на ощущении, что совершенно не против такой рокировки. Что так даже удобней выгибаться в кольце рук…

Потом эти руки как-то умудрились выволочь его из салона (они, оказывается, всё-таки доехали до Резиденции) и потащили ко входу…

Потом – в лифт.

Там, пока ехали, Аэн вновь завладел губами Ино и цеплялся за них уже и в коридоре, и в спальне… Впрочем до кровати они добрались просто чудом, потому что бесконечные поцелуи Аэна бесчисленное количество раз мотивировали Консула раскатать Советника где-нибудь посреди дороги, прямо на полу. Советник был не против, по определению… Он ещё в машине был весь одно сплошное «не против»…

Короче, не понятно, как они добрались до кровати…

***

Аэн с трудом разлепил веки, и тут же невольно зажмурился, когда солнце ударило по глазам (окно выходящие на восток, без жалюзи, с утра пораньше – вещь во всех смыслах неприятная, если конечно не лежать, отвернувшись к нему спиной).

Первая мысль пришедшая в голову стала с недавнего времени вполне традиционной: «Который час?».

Взгляд из-под ресниц на таймер, висевший на противоположной стене…

И – мысль вторая (тоже, кстати, уже привычная): «Опять проспал…»

Никаких неприятных эмоций эта мысль уже не приносила. Так, просто констатация выявленной опытным путём досадной закономерности: «Если господин Консул на ночь глядя умудрился затащить к себе в постель, то в шесть часов утра следующего дня его, Аэна, никакой будильник не разбудит. И биологический, в том числе».

 Сегодня ему светило задержаться минимум часа на два. А всё потому, что таймер показывал 11:24.

Аэн мысленно отметил это, как своеобразный личный рекорд, и стараясь не шуметь, свесился с кровати, принявшись разгребать ворох брошенной прямо на полу одежды. Он искал телефон… И искал до тех пор, пока телефон не нашел его сам, неожиданно впившись ему в бок гранью пластикового корпуса, врытого в щель между простынёй и подушкой. Кто его туда врыл – неизвестно.

Впрочем, и на подобные досадные мелочи Аэн научился реагировать ровно. Помог богатый личный опыт в плане контроля эмоций. К тому же неразрешимые загадки (такие как попавший в кровать телефон) он вообще предпочитал не решать.

Поэтому он ограничился тем, что просто вынул аппарат из-под подушки и набрал нужный номер, косясь глазами на спящего рядом Ино. Он очень хотел, чтобы тот не просыпался как можно дольше… Хотел без особых на то объективных причин, но это силу желания нисколько не ослабляло.

Секретарь ответила почти сразу:

— Доброе утро, господин Лин, — мелодичный девичий голосок чмокнул Аэна в ухо.

— Доброе утро, Рисса. Что я сегодня УЖЕ пропустил? — будничным тоном поинтересовался Аэн, заставив себя понизить голос почти до шепота (ну не хотел он будить Ино, не хотел!).

— Минуточку, господин Лин… (пауза). Ничего. До 14:00 у вас всё чисто.

Это называется «Повезло»…

— А что в четырнадцать?

— Космодром. Вместе с господином Консулом вы едите встречать делегацию луанцев во главе с господином Каэно.

Ах, да… переговоры относительно корректировки цен по некоторым товарным позициям «MSI», затеянные с лёгкой руки Ино. Всё правильно.

— Спасибо, Рисса. Я буду в офисе после встречи.

— Поняла, господин Лин.

Аэн отрубил телефон, аккуратно положил его на прикроватный столик и снова лёг. Пол часа на то, чтобы окончательно прийти в себя у него, по крайней мере теперь были.

Он бросил очередной пристальный взгляд в сторону спящего Консула. Тот пока не просыпался. Что ж ничего удивительного… Прошлой ночью он прямо-таки превзошел сам себя, и Аэн до сих пор не мог понять, что это на него нашло. Ино набросился на него ещё в машине, по дороге в Резиденцию, как будто после трёхлетнего воздержания…

Хотя, если честно, это ещё вопрос – кто на кого в машине набросился…

Аэн невольно прикусил от досады губу: у него не было ни малейшего желания вспоминать вчерашний кошмар и тем более пытаться его анализировать, он устал от всего этого ещё неделю назад, он вообще просто хотел с полчаса тихо полежать в постели, ни о чём не думая…

А вот не вышло…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.