Попаданцы – Часть 1. Глава 2.

Часть 1. Возвращение командора. Глава 2: Просто пираты.

Унитаз исчез…

Унитаз исчез? Ха! Бред сивой кобылы! Просто нужно протереть как следует глазные яблоки тыльной стороной ладони. И всё. Вот так, отлично!.. Отлично. Ну-ка, теперь посмотрим… А-а-а!!! Нет, не отлично. Унитаза все равно нет. НЕТ! Так. Стоп. Спокойно. Без паники. Это галлюцинация. На то есть масса причин: сегодня жарко и я получил тепловой удар; я сегодня ел арбуз, который братья-китайцы поливали психотропной химией, губительно влияющей на ЦНС[1]; и когда ехал в универ, в троллейбусе стоял рядом с одной девушкой, парфюм которой источал тяжелый дух чего-то нервно-паралитического и одновременно загнивающего, надышался до чертиков; а я еще пиво пил, в котором мог запросто происходить какой-нибудь процесс окисления-восстановления непредельных углеводородов и беспредельных галлюциногенов и этих… глюконатов! Да мало ли что еще! Главное — не психовать… Но УНИТАЗ-ТО ИСЧЕЗ! Я сказал, не психовать! Сейчас выйду, подожду Жукова и разберемся.

Я развернулся к дверце… А-а-а-а!!! Дверцы тоже не было.

Та-а-ак, господа. Это уже интересно. Можно, конечно, упасть в обморок (полежать, отдохнуть, поразмыслить), но фишка вся в том, что в обморок мне падать совсем не хочется. Во-первых, стыдно. Представьте, на дворе ясный летний день, справа лесок, слева речка впадает в озеро, под ногами трава местами сочная, местами вытоптанная в узкую дорожку, а впереди поселение (дома, домики, домишки, лачужки), на окраине перед полем толпится народ (в основном мужики), собрались, так сказать, на тебя посмотреть, а ты вместо приветствия — бац! — в обморок. Невежливо как-то получится…Стоп! Минутку! Что я тут плету?! Лес? Озеро? Домишки? Люди?.. Море забыл… МОРЕ?!

Извините за банальный вопрос: “Где я?!!”. И как я сюда попал? И где, извините, мой унитаз.., где вообще туалет, универ, улица Пушкинская, город Владивосток?!! И Жуков…

Спрошу у народа. Народ!.. М-да, рожи протокольные, небритые, немытые, нечесанные, нестиранные. У того, что справа, вместо ноги деревяшка и на глазу черная повязка. У другого потертая треуголка и серьга в носу. У третьего за кушак небрежно заткнут нож (не уверен, что кухонный). У четвертого в зубах засмоктанная трубка, а в мускулистой руке исполинских размеров сабля. Про пятого я вообще молчу, рубаху такого дикого цвета не найдещь ни на одном самом заядлом и фанатеющем “кислотнике”. У шестого на горбу (!) грязно-белый какаду и все запястья в… фенечках. Седьмой просто славянский шкаф 2´2 в залатанных шароварах. Восьмой… Короче, описывать вываливший на окраину поселения народец можно бесконечно — все неповторимы и колоритны. Этакая эксклюзивная экспозиция ярких индивидуальностей маргинальной прослойки общества. Уж чего-чего, а маргинальности в них хватало: рожи если не тупые, то злобные, а если не злобные, то хитрые. Сразу видно, что были здесь и сявки, и урки, и олени. И прочие. Недостатка в колюще-режуще-рубяще-втыкающемся инструменте местный неформальный контенгент тоже, по-видимому, не испытывал, поскольку сия “могучая кучка” издалека вполне могла сойти за ощетинившегося морского ежа. Если бы не это, они вполне могли бы сойти за безобидных хиппи.

Уголовники смотрели на меня. Все. Причем около 60% смотрели с явным опасением, а остальные 40% — с явным недоверием. А я… А что я?! А тоже тупо смотрел на них, как баран на новые ворота. Писать расхотелось раз и навсегда.

  Но все на свете когда-нибудь кончается, закончилась и наша немая сцена на тему “Кто здесь?!”. Из толпы вышел крепыш и попыхивая цигаркой двинулся прямо ко мне. На нем был засаленный кафтан с чужого плеча, бандана, серьга в ухе… Он был похож на… А, ладно, какая разница? Гражданин бандит, не будете ли вы столь любезны… Ага, щас, разбежался! Гражданин бандит, едва поровнявшись со мной, с места в карьер коротко замахнулся и… засандалил мне ногой в бедро! Бы! Засандалил бы! Кто ж так бьет, господи?! Короткая схватка! Блок ногой! Захват! Удушение! Опля! Сэмпай, у которого я занимался в СК “Олимпиец”, мной бы гордился. Парень жалобно захрипел, и я его отпустил.

— Какого хрена вам надо?!! — нервно заорал я на всю их ораву, куда пулей полетел побежденный мной парень. И (вы не поверите!) эти злобствующие хиппи испуганно шарахнулись от моего голоса! Это придало уверенности и я продолжил. — Совсем одичали?! Сейчас так накостыляю — офигеете, урки недоделанные! Всех положу!! Мама не узнает!! Будете у меня лететь, пердеть и радоваться!! Чтоб знали, как на мирных граждан нападать, неформалы чертовы! Чума на ваши головы и… чтоб вас!!! Тьфу!

Ф-у-у! Аж устал. Нервы, сами видите. Че они в самом деле!

Когда я замолчал, на окраине воцарилась звенящая тишина, которая висела над нашей компанией секунд пять. Потом кто-то испустил истошный вопль:

— Грязный Скунс !!!

И вся кодла повалилась передо мной на колени (человек 50, не меньше! Эй, парни, вы чё?!) и припала к земле! Вот она сила печатного слова! Простите, непечатного слова! Да здравствует риторика — наука всех наук! Полсотни агрессивно настроенных по-началу мужичков теперь “били мне челом” и умоляли простить! Приятно, конечно, однако… Однако, что-то здесь не то, жопой чую. И причем здесь грязный скунс? Я даже огляделся в поисках выше означенного животного. Не нашел. Может это они меня так “обласкали”? Тогда зачем тут же падать ниц и молить о прощении? Нелогично. Или это у них что-то вроде нашего восклицания “Ах ты, батюшки!”. Что ж, вероятно, хотя и экзотично… Однако что, они тут до второго пришествия будут лбами землю рыть?!

— Ладно, вставайте, — “великодушно” позволил я. — Бить не буду, я сегодня добрый.

Что тут началось! Разношерстная компания мигом подорвалась ко мне, образовав вокруг меня что-то вроде живого кольца. “Окружили!”- мысль окатила страхом как ледяной водой. Я (наконец-то!) отошел от недавней бравады, в голову полезли трезвые мысли, и я подумал: “Их много”. А потом подумал еще: “А я один”. М-да… Штирлиц подумал. Ему понравилось, и он подумал еще раз. Как в анекдоте! Все, больше думать не хочу! Буду биться! Однако ничего такого не случилось. Ко мне, принявшему боевую стойку, подошел один мужик в треуголке с длинным плюмажем, физиономия более-менее. Снял головной убор, приложил его к груди, поклонился:

— Салют тебе, гроза морей! — у него был хрипловатый басок и от него разило невероятной смесью табака и моря, — Ты уж не взыщи за маленькую проверочку, которую устроил тебе старина Джек. — мужик кивнул в сторону толпы, оттуда по-цыплячьи вытягивал шею тот парень, которому я накостылял. Он заискивающе улыбался мне очаровательным щербатым ртом. Зубы — явно его не самое сильное место. — С тех пор как ты исчез, столько разных самозванцев развелось, тысяча акул им в задницу! Вот мы и решили… это…испытать тебя. — Тут он неожиданно развернулся к массам и заорал в пароксизме припадочной радости, — А как наш командор уделал Беззубого Джека?! А?!

Массовик-затейник хренов! Пиплы тут же заголосили манером “кто в лес, кто по дрова”:

— Верно говоришь, Драное Перо, лопни моя селезенка!

— Еще бы!!!

— Коронный удар Грязного Скунса ни с чем не спутаешь!

— Врежь Беззубому еще разок, Грязный Скунс!!!

— Давай, Грязный Скунс!!!

— Эй, Джек, вылазь!..

Еще немного и начнут скандировать: “Шайбу! Шайбу!”. Разошлись, понимаешь. Надо что-то делать — народ требует хлеба и зрелищ. Я встал, уперев кулаки в бока, и рявкнул на всю демонстрацию:

— Отставить митинг!

Все, как по команде, заткнулись. Невероятно, но факт.

Так, мыслим в темпе! Меня все принимают за какого-то Грязного Скунса. Так? Так. Дальше: этот тип у них в большом почете (Драное Перо называл его гроза морей) и он куда-то там когда-то пропал и до сих пор не нашелся. Так. А тут я такой, чё-кого, оба-на! И они сразу: “Грязный Скунс! Грязный Скунс!”. А еще я прошел их дебильную проверку… Все ясно! Если я буду им поддакивать, мол, я — Грязный Скунс, я свой, ребята.., и все такое, то они меня не тронут. А если наоборот? Я вздохнул и мысленно ответил сам себе: “Тогда убьют как самозванца”.

Все предельно ясно. Живем, ребята! Кроме… Я же ни черта не знаю про этого Скунса!!! Надо от них сбежать. Куда?.. Куда… Ах да! Чуть не забыл!

Я деликатно взял под локоть Драное Перо и с видом заговорщика-рецидивиста процедил сквозь зубы:

— Есть дело. Отойдем в сторонку.

Драное Перо ответил мне не менее хитрой рожей, смекнул. Но в тот момент, когда я уже не волновался о том, что конфеденциальность нашего предстоящего разговора гарантирована, этот идиот с детской непосредственностью вдруг заорал на всех:

— Прочь с дороги, тухлые селедки! У Грязного Скунса есть ко мне дело и нам надо место, чтобы ничьи немытые уши не смогли подслушать наш с командором разговор! Прочь! — и принялся распихивать толпу. Толпа кипятилась, но особо не возражала и расступалась под тычками и пинками разошедшегося пирата.

Стоп! Как я сказал? Пирата? Пирата… Да-а-а, вообще-то эти уголовные личности с темным прошлым более всего походили на пиратов. Да чего там! Они и были пиратами!!!

— Я весь — внимание, командор! — Драное Перо отшарил лыбу не хуже Беззубого Джека. М-да, если он хочет сразить меня своей голливудской улыбкой, он может конечно попытаться еще раз.

Теперь я смотрел на него во все глаза. Пират… Надо же… И надо ли, вот в чем вопрос! И откуда?! Как? Почему? За что?! Что, где, когда? Кто виноват и что делать? Кому на Руси жить хорошо? И что такое “хорошо” и что такое “плохо”?.. Простите, увлекся. Но… Как это вообще может быть?!!!

   — Где я ?

Физиономия пирата вытянулась от изумления, превратившись в диковатый эллипсоид. А у вас бы не вытянулась? Возвращается, можно сказать, с того света их любимый командор с ласковым таким имечком Грязный Скунс. Радость-то какая! Они, болезные, ночей не спали, все глаза проплакали. А он живой, родимый! Все кричат “ура” и в воздух чепчики бросают. Шампанского! А он им: “Где я?”. “Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?” писал на этот счет еще Филатов. И зачем я только брякнул! Зачем, зачем! Не подумал. Растерялся. Потому что они пираты! Настоящие пираты! А пиратов нет. Уже нет. Нет, ага, как же! А это что?! Тысяча акул мне в задницу! Ну вот, уже нахватался.

— Тысяча извинений, командор!!!

А это еще кого нелегкая принесла?!  Весь день на нервах… Мужчина. По годам пожалуй придется ровесником Жукову. Ладно сложен, черный камзол с золотыми пуговицами сидит как влитой. Волосы темные… Мытые?!! И чисто выбрит?!! Ну, это нонсенс! А лицо… Вот тут сложная задачка. Так посмотришь — вроде сволочь последняя, а так — нормальный мужик. Пока я размышлял “о сути всего сущего”, он видимо тоже подкатил “на огонек”. Ага, и охранку с собой приволок (ничего ребята, крепкие) с какой-то будкой на двух толстых брусьях. А! Паланкин! Местный 600-й “мерс”. М-да… Народа прибывает…

— Поверьте, если бы я знал… Я бы первым.., — продолжал рассыпаться в любезностях новенький, умудряясь не уронить при этом своего достоинства (эй, любители пошлятины, не ржать: я не про то достоинство!). — Тысяча извинений! Но, я вижу, вы устали. Путь был труден… Урод! — это уже не мне, а одному из своих верзил, — Тащите повозку, живо! Грязный Скунс хочет отдыхать! Торопитесь, недомерки, не то скормлю всех пираньям, к дьяволу!

— Прошу, командор!

Я забрался в паланкин-повозку, усиленно делая вид, будто всю свою сознательную жизнь только и катался на таких вот колымагах. В конце концов, пошло все на фиг! Этот парень прав, я устал, и…

— Черный Лис, сэр, — в паланкин просунулась рожа Драного Пера, — Морские волки интересуются, как насчет праздника в честь возвращения Грязного Скунса.

И он с нехорошим огоньком во взгляде посмотрел на хозяина  паланкина. Убейте меня, если по холеному лицу Черного Лиса не пробежала ответная тень! По-моему, он даже скрипнул зубами.

— Передай морским волкам, что праздник состоится сегодня вечером. Пиратское Братство повеселится на славу.

Физиономия Драного Пера исчезла.

— Вам удобно, командор?

— Угу.

Сначала ехали молча. Пиратское Братство? Это что? Секта, партия, коммуна, клан, тусовка, фан-клуб толкиенистов?! Или… Не-е-ет. Не может быть. Думать о том, как я сюда попал, не хотелось, а в особенности не хотелось вспоминать откуда.



[1] ЦНС — центральная нервная система (мед.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.