Попаданцы — Часть 1. Глава 3.

Часть 1. Возвращение командора. Глава 3: Дом Грязного Скунса.

Мы въехали в… Во что же мы въехали? Точнее, куда нас (меня, повозку и Черного Лиса) внесли на руках его рикши-“недомерки”? Кстати, насчет “недомерков” это он зря. Всем бы быть такими “недомерками”.

— Сегодня праздник у верных псов Грязного Скунса здесь, в Мертвяцкой Долине, — заливался соловьем Черный Лис. — А уже завтра, уверяю вас, о вашем счастливом возвращении узнает вся Черепуга! И вся Маргарита, надеюсь, тоже. Они будут грызть собственные ноготки, в бессильной злобе взирая на нас, командор! Ха! Ха! — он прямо-таки покатился со смеху (зубы у него тоже все были на месте. Как говорится, в семье не без урода). Чего смешного? Ладно. Неважно. Я тоже жиденько посмеялся для виду.

М-да… Кровожадненькая у них тусовочка. Прямо “Байки из склепа” на свежем воздухе. Мертвяцкая Долина, Драное Перо, Беззубый Джек… Случайно Кровавой Мэри нигде не завалялось?

— Взгляните, командор! — Лис ткнул пальцем в окошко паланкина, а я с нервным злорадством заметил, что ногти у него все-таки грязные. — Свинное Ухо и Бен-Всех-Убью уже водрузили перед закусочной Сэма свежий труп в вашу честь! Молодчины! Вот уроды!

Свежий что?! Я чуть не задушил сгоряча моего новоиспеченного гида. Высунулся в окошко… Ну вот вам и Кровавая Мери! Окровавленный труп девицы премило раскачивался на новенькой виселице у входа в местную столовую, являя собой прекрасный вид из закопченного окна завсегдатаям закусочной “У Сэма”. Интересно, а такой вот “пейзажик” им аппетит, ничего, не перебивает? Вообще-то, если честно, меня посетил короткий, но эффектный приступ дурноты. Вкупе с дьявольской тряской, которой мы “наслаждались” уже добрых полчаса, могло и стошнить запросто! Я сдержался, догадавшись, что Черный Лис в этом случае мне бы не только не посочувствовал, но вряд ли бы меня понял.

Поэтому я стоически промолчал и, отвернувшись от махавших мне у виселицы двух подозрительных типчиков, принялся разглядывать то, куда мы въехали.

Это было село. Нет, пожалуй все-таки город. Да, народ, это был самый обыкновенный провинциальный пиратский городище 15 -16 веков. Архитектура а-ля “Черт-ногу-сломит” местами поражала, местами раздражала. Город строил сумасшедший. И не спорьте! Кочки, рытвины, местами мощенная морскими “голышами” земля, компостные кучи, лужицы и лужи (чего, боюсь представить), соломенные настилы и… чача (в смысле, грязь). Дома из камня, глины, бревен и чего-то еще. Дома огромные, дома маленькие, дома просто большие. Иногда произведения искусства, иногда раскоряки и загогулины. А дальше трактиры, трактиры, трактиры, трактиры… Посреди всего этого круглая… Площадь? На ней кружком расселись пираты. Пикетирование Белого Дома? Сидячая забастовка? Ага! Наивный! На площади только что прибывшая команда отдыхала от “трудов праведных” а заодно делила награбленное. “Зарплату” выдавал капитан фрегата “Непотопляемый” Билли-Лысая-Башка. Вы думаете, я до всего этого сам додумался? Нет, это Черный Лис, спасибо ему в треуголку, своими комментариями не давал мне умереть от информационного голода. Прямо масс-медиа какое-то! Как в анекдоте. …А рядом красавица жена. Сидит и щебечет, щебечет, щебечет, щебечет. Убил бы!!!

— Говорят, попалась купеческая галера, командор, — тарахтел как печатная машинка Лис. Его глаза горели алчным огнем. —  В Киндербрасском Заливе к югу от мыса Дохлой Медузы. Награбили-и-и… Завались! Пленных тоже брали. Кстати, в вашу честь повесили одну из них… Хотите, всех повесим?!

— Нет! — с перепугу рявкнул я на него. Вот же псих ненормальный! Дикарь долбанный!

Черный Лис едва не подавился и побледнел:

— Прошу прощения, Грязный Скунс!

Я не ответил. На площади среди тюков с добром возвышался Билли-Лысая-Башка, вещая своей команде надтреснутым голосом:

— … Самым смелым, Карлу и Вислоухому Бобу, по 700 золотых и мешок… вот этот! Ван Штиллеру, Коку, Дику и Свинопасу, первым прыгнувшим на вражеский корабль, по 400 пиастров! (пираты одобрительно загудели) Эй, Маленький Хью! Ты потерял в сражении правую руку. Держи 600 пиастров. А ты, Абдула, потерявший левую руку, держи 500 пиастров…

Мы проехали мимо. А я подумал: “Что-то было в этом дележе справедливое, черт возьми! Что-то было…”

— Командор! — воскликнул Черный Лис. Повозка резко остановилась и мы стукнулись лбами. — Мы прибыли. Мне сопровождать вас?

Вылезая из “такси”, я крепко задумался. Сопроводить ли меня? Хор-р-роший вопрос, товарищ Черный Лис! А куда?

— Сопроводи! — “милостиво” позволил я, справедливо полагая, что если тут кто-то что-то и знает, то это точно не я.

Остановились мы у роскошного особняка (не чета всем прочим местным архитектурным “изыскам”), стоящего особняком. Особняк стоял особняком. Простите за дурацкий каламбур. Двухэтажное строение, смесь готики и классицизма, мне понравилось. Наверное, хозяин дома отличается неплохим художественным вкусом…

— Командор! Вот вы и дома!

Ага. Неплохим художественным вкусом отличаюсь я.

Я решительно зашагал по парадной лестнице, но Лис остался стоять у ее подножья. Я оглянулся:

— Чего встал?

— А чего? — не понял он.

Так, ясно. Я остановился. Надо подумать. Думал я недолго.

— Пошли. Потолкуем.

— Потолкаем?! — Черный Лис выпучил глаза. — Кого, командор? Или, в смысле,.. э-э-э… Потискаем девочек? Так… вы вроде не содержите…

Ага! Потискаем! Помнем, помесим, помутузим… Держи карман шире! Обрадовался, маньяк сексуальный!

— Я говорю, пошли поговорим, глухая тетеря! — взорвался я. Нервы что-то пошаливают. Трупы, пираты, пиастры, сабли. И это все мне на голову из-за того, что я выпил парочку бутылок пива?! Все! Пьянству бой! А этот тоже хорош! Потискаем девочек! Ноль понимания и ноль сочувствия! И я наорал на Лиса самым бессовестным образом, — Какие девочки, ты, озабоченный?! Я, командор, Вонючий Скунс…

— Грязный Скунс, мой господин.., — дерзнул меня поправить Черный Лис, побледнев.

— Тем более! Грязный! Вот видишь, не мылся, не брился (охранка-рикши Лиса с сомнением покосились на мой гладкий подбородок, черт!) уже неделю! Жрать хочу! А он?!

— А я? — робко переспросил обвиняемый.

Ха! Он еще спрашивает!

— А ты… “Потискаем”, “повесим”… Замордовал! — так, все, стоп. Кажется я заврался. Уф-ф-ф! Никогда так не орал на человека! Нужно срочно взять себя в руки. Ну, зашел в кабинку общественного туалета, ну, попал не туда. С кем не бывает. Главное, о туалете никому ни слова. А на Черного Лиса я зря наехал. Парень экскурсоводил на добровольных началах часа два. Вводил в курс дела не жалея голосовых связок. Активист! Надо хоть извинится, что ли.

* * *

— Как?!! Где же вас угораздило так треснуться башкой, командор?!! И что, совсем-совсем ничего…

— Совсем ничего не помню! — горестно причитал я, изображая крайнюю степень отчаяния.

Мы сидели в… гостинной (а может и не в ней, не знаю). Вернее, сидел только я. Валялся в кресле, изображая сраженного страданием великого предводителя Пиратского Братства (то есть Грязного Скунса) по причине внезапно обнаружившейся обширной амнезии с осложнением на лобные доли коры головного мозга. Каково? Сам придумал. Вообще, истории типа “Шел, поскользнулся, упал, очнулся — гипс” или “Штирлиц шел по улице и вдруг ему на голову упал кирпич” здесь бы просто не прокатили. Поэтому врал я вдохновенно, с чувством. Мол, плыли на корабле каком-не-помню, нарвались на-кого-не-помню. Но их было много! Человек сто! А то и все двести! Сто девяносто девять мы порубили в паштет! А один- хрясь!- меня с тыла по башке дубиной! И все. Где команда? Полегла в бою! Я один и выжил. Память отшибло.

Черный Лис в волнении ходил туда-сюда по комнате, бледнел, краснел, скрежетал зубами. Одним словом — повелся.

— Но свой коронный прием вы ведь не позабыли, командор! — Наконец, то ли с отчаянием, то ли с надеждой возопил Черный Лис. — Мне все сообщили. Вы уделали Беззубого в говно! Тысяча чертей! Никто бы так не смог! Значит, вы не все забыли?

Мне показалось, или в его вопросе был подтекст? Не знаю.

— Нет, не все, — уклончиво ответил я и неожиданно для себя брякнул, — Тебя я помню.

Вы когда-нибудь видели в глазах человека запредельный страх? А я вот увидел… Черт! Он слишком быстро с ним справился!

Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Я изучал его. Он, видимо, меня. Потом вдруг почтительно склонился и сказал:

— Я к вашим услугам, командор. Если будут… затруднения с памятью.., — выпрямился. — Вы ведь не забыли, что покидая Пиратское Братство два года назад, обещали, вернувшись, снарядить команду для некоего предприятия?

— Что за предприятие?

— Сокровища покойного падишаха Абулл-Абдул-Аул Бейя!

Та-а-ак. Допрыгался…

* * *

Как только Черный Лис ушел, я медленно встал с кресла и решил действовать быстро и хладнокровно. Как Стивен Сигал!

Мои глаза, уподобившись паре беспристрастных прицелов, медленно прощупали каждый миллиметр комнаты и технично отослали полученную в ходе обзора информацию в Центр[1].

“Не туалет,” — неожиданно выдал Центр. И отрубился…

“Не туалет” мои здравомыслящие мозги закоренелого логика, как вы сами понимаете, абсолютно не устроил. Он их даже расстроил. И настроил на активизацию процессов вяло текущей шизофрении…

Стоп! Ну и белиберда! Никакой шизофрении мне не надо! Что это я, в самом деле? Вроде как решил поссориться с собственной головой? Нет-нет, рановато.

И я, в приказном порядке отменив инсталлирование в мои мозги панического психоза на почве несанкционированного переноса моего тела из общественного туалета за тридевять земель, глубоко вздохнул и стал стоически прокручивать в голове события этого дня. При этом в моем пошатнувшемся уме сложилась диковатая рэп-считалочка:

Проснулся,
Побрился,
Умылся,
Вкусным завтраком покормился.
Потом Сахон явился
И я в универ удалился.
Там пивом холодным напился,
Но так и не помочился,
А взял, блин,…
И заблудился?

Вот дерьмо-то, прости Господи! Заблудился… Заблудился — это когда идешь в одно место, а приходишь совсем в другое. А я никуда не шел! Я вообще стоял на месте… Хотя, нет. Я шел. Я шел в кабинку, а попал совсем не в нее. Значит, по определению, я все-таки заблудился. А раз так, то…

Что положено делать заблудившемуся? Кричать “ау”… Нет, это если заблудился в лесу… Отыскать обратную дорогу? А какая, собственно, у меня была обратная дорога? Шаг назад — поворот на 180 градусов — дверь кабинки. Я невольно оглянулся… Еще можно, правда, позвонить 911. Я пошарил глазами в поисках телефона… Снова не то. И…

Как можно заблудиться в общественном туалете?! До такой степени, что оказаться в средневековом пиратском городишке 15 века! Это невозможно. Значит версия о том, что я заблудился, отпадает…

Ладно… Я мог уснуть, и это все мне лишь снится. А что? Во сне возможна еще и не такая бредятина! Тогда остается выяснить, это я уже в туалете заснул или еще со вчерашнего вечера не просыпался?  Если я не просыпался со вчерашнего вечера, то…

Мой мозг в данный момент времени больше всего напоминал мне ДВС[2] в действии, а его многочисленные (я на это очень надеялся!) извилины — динамично движущиеся дэвээсовские поршни. Чих-пых, чих-пых! Захваченный их бурной работой, я подорвался на месте и принялся мерить шагами комнату вдоль окон.

Так, так… А ведь это мысль! Если я до сих пор сладко посапываю в своей постели, а все это мне снится, в этом нет ничего удивительного… Кроме того, что я во сне рассуждаю о сне, потому что не уверен в этом сне! Загвоздочка? Ну, почему же? В конце концов и Алисе приснился сон, в котором она спит и ей снится во сне, что она заснула. Так что… Стоп!

Я помню, как звенел будильник!

Да, я помню этот психоделический высокочастотный звук! Звук, действующий на нервы, как стоматологическая бормашина, как шкрябанье ногтем по школьной доске, как тупой несмолкающий собачий лай под окном в пять утра! Я его прекрасно помню… И этот противно пищащий пыточный механизм с отвратительно вращающимися внутри шестеренками, эта мечта мазохиста, эта made in China не может присниться! Не может! Это негласное правило. Как закон тяготения. Как первое начало термодинамики! Или как гелиоцентрическая теория Коперника! Короче, это аксиома.  В принципе, присниться-то вам может все, что угодно. Вам может присниться небоскреб из клубничного желе, Папа Римский в кружевных чулках от Готье, борец сумо в пачке и пуантах изображающий на балетной сцене Большого Театра образ хрупкой Жизель,  или даже Децл, со слезами счастья на глазах распевающий сочным басом Кобзона “День Победы”, но вам никогда… Слышите? Никогда не приснится ваш собственный будильник, потому что он может вас разбудить!

Да. Значит, сегодня я уже проснулся. Поэтому, следуя дальше моей теории, я, как это не прискорбно, заснул все-таки в туалете…

И здесь самое время сказать… Хм! Хм, что-то и это маловероятно… На первый взгляд. Но, как пелось в одной песне, как нам нужен взгляд второй, холодный, искренний, прямой! Собственно, почему это я не мог заснуть в общественном туалете? Тяпнул пива… Кто сказал, водка без пива — деньги на ветер? Ничего не на ветер! Очень даже может в голову ударить… Хотя… Было всего две бутылки… Или мне сейчас, на пьяную голову, кажется, что было две бутылки? А их на самом деле было двадцать две! Или две… Но тогда — не пива! А если не пива, то чего? Водку в нашем универском ларьке, вроде, не продают… Тогда я был не в ларьке… А значит, ехал не в университет… И зачем мне понадобилось выдуть две бутылки водки?..

Сто-о-о-ой… Тпру! Приехали. По-моему, мне уже вовсю рвет крышу. Какая водка, какой сон? Что за бред? Да не заснул я в туалете! Просто бы не смог. Там неудобно, плохо пахнет и просто негде. Ну, а если бы я все же умудрился бы примоститься на унитазе, то через минут десять у меня обязательно затекла бы либо нога, либо рука, либо одно из двух, и я бы проснулся!

Значит… Не сплю?.. Что же тогда? Думай, мозг, думай!

Мозг подумал и… выдал!

Значит, я умер! Либо сошел с ума и теперь плыву в сопливой ядовито-розовой, как платье Барби, манной каше бредовых иллюзий — порождений моего загнивающего в беспросветной паранойе рассудка… Ф-ф-фу!..

Кажется, мне действительно пора перестать анализировать. Тем более, что все это — фигня! Логика логикой, и индукция — это тоже хорошо, но я же чувствую, что на самом деле не умер, не сбрендил, не заблудился, не заснул и не пьян! И это тихо, но настойчиво стучащее с той стороны моего черепа и возникшее невесть из каких доисторических глубин моего подсознания, чувство было столь сильно, что разом отмело все мои нездоровые псевдологические умозаключения и с категоричностью нашего преподавателя по высшей математике Тарасовой отбрило:

— Хватит писать на доске всякий бред, Гуденко! Задача решается совсем не так! И вы это сами прекрасно знаете!

Я?! Откуда же мне знать, Валентина Константиновна! Да я и лекцию, на которой вы объясняли подобные задачи, пропустил по болезни…

Но Тарасовой уже нет. А вместо нее сидит за столом напротив преподаватель экономической теории Герасимец Наталья Николаевна и так таи-и-инственно мне улыбается… По-садистски. И говорит:

— А вы подумайте, Гуденко, подумайте…

Я встряхнул головой. Бред… Надо подумать. А с другой стороны… Сколько можно мучить свою бедную крышу! Я перестал носиться туда-сюда и остановился…

А потом чисто рефлекторно, мельком взглянул в ближайшее окно…

И обалдел! Это была другая сторона особняка, противоположная. И она была с видом на…

Море… Огромное, до самого горизонта. Синее… А там, где на водную гладь ложатся яркие блики полуденного солнца, — золотое! И за холмом виднеются мачты кораблей. Каравелл, фрегатов, бригантин…

Бригантин?! У меня аж дух захватило, словно кто-то вдруг распахнул настежь запотевшие окна в тесной комнатенке моего в доску заанализировавшегося ума, и ворвавшийся сквозняк мигом унес из нее все придурошные и вымученные гипотезы, как спертый воздух. В голове явно посвежело… Ребята!.. Люди добрые! Какие, на фиг, проблемы! Какой, к дьяволу, поиск оптимального варианта их решения с лупой у глаза! Какие.., когда за окном такие… Такое!.. Обожаю море! Люблю корабли! С детства, честное слово!..

И я, подогреваемый предвкушением собственными глазами увидеть то, о чем раньше смотрел лишь исторические фильмы, рванул вон из особняка!

* * *

Я обогнул здание, пересек несколько улочек и чуть ли не кубарем спустился с крутого холма и… остановился! Причем, — намертво. Словно меня вкопали в землю. Потому что я увидел… Я увидел…

Я такое увидел!

Пристань! Да, это была офигенной протяженности вдоль песчаного берега моря пристань. Похоже, этот островной городишко еще и самый просоленный и просмоленный, едренный порт! Средневековый порт…

И у причалов корабли, кораблики, кораблищи, кораблюшки и кораблюги! Всех сортов и мастей.


[1] Центр — уважительное название центральной нервной системы студента Александра (прим. автора).

[2] ДВС — двигатель внутреннего сгорания.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.