Тарнум. Глава 7.

Слова Белой Шкуры оказались пророческими. И двух десятков раз не успело взойти солнце, как тоска по охотнице стала тяготить Тарнума. Неизбывной болью поселилась она в его сердце.

Он почти совсем перестал спать, ночами грезя о ней. Ничего так сильно не хотел Хозяин Зверей, как хоть на миг увидеть ее. Вновь и вновь вспоминал он ее единственное прикосновение. И это воспоминание кружило его бедную голову, уносило в мир несбыточных надежд, тоски и печали.

И вот однажды…

Обезьяны племени Бо давно просили его оказать им честь и поиграть с ними, но все время получали отказ: слишком мрачные мысли одолевали Хозяина Зверей и было ему не до игр.

Но обезьяны не оставляли надежды уговорить его. В один из дней самая умная из обезьян спустилась к нему с дерева и сказала:

— Хозяин Зверей грустит и нам тоже грустно. Мы хотим развеселить его и развеселиться сами. Разве Хозяин Зверей настолько равнодушен к своему народу, что его сердце не дрогнет?

Слова обезьяны что—то всколыхнули в его душе. Тарнум нашел их справедливыми и разумными и согласился поиграть с ними.

— Может быть ты и права, — сказал он обезьяне, — Может быть вы сумейте развеселить меня.

— Еще как сумеем! — заверила его обезьяна, — Лезь к нам и удиви нас своим проворством и ловкостью!

***

До самого полудня Тарнум носился с обезьянами из племени Бо по деревьям. Сначала они состязались в ловкости, прыгали с одной лианы на другую, потом гонялись друг за другом, потом – наперегонки… Увлеченный игрой, Тарнум забыл свою печаль. Ему дышалось легко, а сердце, разгоряченное веселой забавой и азартом, билось часто и счастливо. Хотелось смеяться…

Но неожиданно случилось странное.

Хозяин Зверей несся по деревьям и лианам вместе со стаей к водопаду. Там его ждала новая игра, как вдруг обезьяны, бежавшие впереди остановились и стали о чем—то встревожено перешептываться. К ним подтянулись прочие. Острый слух Тарнума уловил слово «Человек». Предчувствие чего—то неприятного и неизбежного сковало его сердце.

— Почему вы остановились? — крикнул он обезьянам и добавил не без ехидства, хотя на душе стало тревожно, — Выдохлись?

— Тише, Повелитель! — пошипела одна из обезьян, боязливо поводя ушами и указывая пальцем в сторону водопада, видневшегося сквозь ветви, — там… Человек!

— Человек? — тревога зверей передалась и Тарнуму. Движения его стали осторожны и бесшумны. Он подкрался почти к самому краю густой кроны, выглянул из ветвей и…

Обезьяны увидели как побелели от внезапного напряжения пальцы их повелителя, державшиеся за ветви, словно он боялся упасть…

Они испуганно зашептались, обсуждая увиденное. Потом до них донесся глухой голос Тарнума:

— Да, это Человек… Охотник. Уходите отсюда!

Слово «охотник» подействовало на пугливых обезьян: они брызнули в разные стороны и вскоре все были далеко от опасного места.

***

Тарнум же оставшись один и двигаясь совершенно бесшумно, подкрался к водопаду очень  близко и замер, вцепившись в толстую ветку пальцами.

Он был не в силах ни шевельнуться, ни даже вздохнуть. Испуганными глазами смотрел он туда, где в заводе у самого водопада сидела на корточках его прекрасная охотница. В тот миг, когда он увидел ее, она как раз зачерпнула ладонью прохладную воду и теперь пила ее.

Копье и лук со стрелами лежали рядом.

Все в душе смешалось у бедного лесного полубога. Столько дней он мечтал увидеть ее, и вот видит и ему не легче от того, что желание исполнилось, лишь отчего—то тяжелей.

Охотница, между тем, напилась и стала умывать лицо.

Тарнум смотрел на нее, и чувствовал, как в груди бешено колотится сердце от радости острой словно боль. Он смотрел и не мог насмотреться…

Но вдруг охотница поднялась, потянулась и стала наклоняться за копьем, луком и стрелами. Тарнум понял, что она хочет взять их и пойти дальше, покинув это место.

Сердце его испуганно дрогнуло и забилось еще отчаянней. Боясь, что она уйдет, Тарнум подался вперед всем телом, забыв об осторожности.

Ветки, на которых он сидел, закачались… И лесной полубог потерял равновесие и полетел вниз, упав прямо в воду и подняв целый фейерверк брызг…

Девушка взвизгнула от неожиданно и отскочила, хватаясь за копье.

Когда ошеломленный собственным падением Тарнум вынырнул, она посмотрела на него сначала испуганно, потом настороженно, явно что—то припоминая.

— Это ты! — наконец воскликнула она, положила копье обратно на землю и подошла к воде совсем близко, — Ты – тот человек, что проходил мимо моей хижины однажды ночью и плакал!

Она смотрела на стоящего по пояс в воде парня и удивлялась. Вид у него был взъерошенный, а растерянно—взволнованное выражение лица было таким смешным, что охотница не выдержала и прыснула.

— Откуда ты свалился? — спросила она.

Парень молчал, стоял словно вкопанный и не шевелился, неотрывно глядя на нее желтыми глазами.

Девушка рассмеялась:

— Ты смешной! Давай я помогу тебе выбраться.

И она смело шагнула в воду, протягивая ему руку. Странный парень тут же шарахнулся, но не удержался на ногах и снова плюхнулся в воду, опять рассмешив этим девушку.

Она вновь протянула ему руку, когда он снова вынырнул.

— Давай же помогу! — смеясь сказала она.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.