У подножья Самой Высокой горы

— …Да, это просто, Ташика-сан, — улыбаясь, ответил Шушпан сияющий, обращаясь к дочери самурая.

У подножья Самой Высокой горы Ташика сама ва лежала навзничь. В длинных черных волосах запутались травинки. Шелка покрывал тонкий рисунок пыли. Оба меча, чьи лезвия поблескивали под запекшейся кровью, были сжаты дочерью самурая смертной хваткой.

Ташика-сан была мертва, но тело ее было нетленно. Шушпанчик сидел рядом с поверженной дочерью самурая.

«Время собирать камни», — отозвался эхом голос Ташики. Голос был так тих, что его никто не расслышал, кроме пушистого Шушпанчика.

— Вижу, — спокойно молвил Шушпан, оглядывая поле, на котором лежала дочь самурая. У ног Ташики сама ва лежали засушенные цветы, свитки с древними письменами и обереги.

Вокруг Ташики, прихрамывая, бегал израненный Волк. Он то рычал, то невыразимо тоскливо выл. То подбегал к бездыханному телу и нежно облизывал недвижную руку дочери самурая. Но Ташика все также лежала. Смерть не отпускала ее.

«Я не могу дать тебе сейчас то, что тебе нужно», — летело эхо голоса Ташики. Но Волк не слышал дочь самурая: он злился и разочарованно убегал в лес. И возвращался снова.

Мертвая Ташика сан, закрыв глаза, видела ясно свои победы и поражения. Она уже знала, отчего пресветлая душа покинула ее.

Ей осталось собрать последний камень. И стойкая дочь самурая терпеливо его ждала.

— Не печалься, — говорил Шушпан, — те, что не видят, не заметят твоей гибели; те, что видят, переживут твою смерть и увидят твое воскрешение, а те, что покинут тебя, вольны в своем выборе.

«Да», — эхом вторил голос Ташики. И ветер, подхватив с собой черный локон ее, летел дальше и дальше по полю…

11.05.05

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.