Книга Таинств — глава 2

«Как джин мог стать некромантом?» — в который раз задавалась невольным вопросом Девиес, украдкой разглядывая своего незваного гостя. Странный раскол между чистым и гордым обликом джина и внутренней тлетворной сущностью некромагии ввергал молодую колдунью в смятение. Она с глубокой симпатией относилась к свободолюбивому и благородному племени джинов и ей было невероятно трудно заставить себя смириться с мыслью, что ее «гость» лишь внешне похож на них.
Однако, колдуньи стоило немалых трудов держать эту позицию, потому что к ее изумлению некромант ни словом ни жестом не напоминал ей о его истинной природе. Он молчал, иногда бросая на нее короткие взгляды. Впрочем, иного поведения от него невозможно было и ожидать. Девиес прекрасно знала, что не свяжи их нелепая ошибка эльфа, он с радостью попытался бы уничтожить ее и забрать себе как можно больше жизней ее подданных. Эта уверенность помогала Девиес противостоять той симпатии, которую невольно вызывала джиновская внешность некроманта.
Лишним доказательством пустоты ее сомнений относительно истинной природы попавшего к ней молодого мага послужило известие, пришедшее из ее обители на следующий день после того, как он пришел в себя. Несколько фей, живущих невдалеке от заброшенной Усадьбы Эльфов, погибли в момент пробуждения раненного и еще столько же умерло, не вынеся его порыва разорвавшего Силовое Поле. Иных доказательств Девиес уже было не нужно. Огорчившись печальному известию, колдунья поклялась, что сделает все возможное для скорейшего излечения нежеланного ею гостя, чтобы он смог побыстрей покинуть ее владения.
Поэтому она смазывала рану своими руками, надеясь, что ее дар исцеления при прямом контакте будет иметь таким образом наибольшую силу, и каждый раз проделывала это действие в полночь, когда силы земли особенно благоволили ей.
Так прошло семь ночей, в течении которых некромант не проронил ни слова. В глубине души Девиес была благодарна ему за молчание, хотя понимала, что оно продиктовано чрезмерной гордыней и высокомерием, присущим всему народу Мертвого Мира, чем желанием облегчить ее долг. Но даже несмотря на то, что их взаимное молчание не рождало вспышек противостояния двух природ магии, колдунья после каждой ночи, проведенной у постели раненного мага, уносила в душе странный осадок в виде неясного предчувствия. Она не могла понять его сущность, но считала его следствием длительного воздействия на нее посторонней силы негативного свойства.
«Без сомнения, — подумала однажды Девиес, сидя шестой ночью на постели некроманта и осторожно врачуя уже почти зажившую рану, — в ментальном эфире этого погреба витает нечто, что приводит меня в странное смятение. Мне неловко… Но отчего это вдруг? Думаю, наставница объяснила бы это следствием неестественности нашего совместного пребывания в одной точке пространства и тем действием, которое я произвожу над заклятым врагом Силы, которой служу сама… Что ж… завтра это закончиться. Колдунья врачует сына смерти…… Что может быть противоестественней?»
Она невольно вздохнула, вспомнив о погибших феях.

***

Седьмая ночь стала последним испытанием Девиес. Она не смогла дождаться полночи и спустилась в погреб пораньше, чтобы закончить исполнения своего долга, который не приносил ей ничего кроме смятения и печали.
Она зажгла свечу и приблизилась к постели некроманта. Но едва она взглянула на рану, как тут же в ужасе отпрянула. Она не только окончательно зажила… От нее не осталось и следа! На подобное действие была способна лишь некромагия…
— Ты… — от неожиданности колдунья не смогла произнести и слова. Заклинание, способное полностью восстанавливать, использует для своего действия чужую жизнь, забирая ее энергию. Если некромант применил его, значит чья-то душа поблизости безвозвратно погибла! Но исцеление совсем маленькое……
Девиес посмотрела на молодого мага. Он с легкостью встал с постели и отсутствующим голосом сказал:
— Мне здесь не место. Я должен был сделать это раньше, но не мог. Жизни слишком далеко от этой Усадьбы. Однако… — он устремил свой загадочный, но холодный взгляд на бледную Девиес и его гладкого лица коснулась тень улыбки. — Твои феи излишни любопытны. Одной из них не следовало подходить к Усадьбе слишком близко, тем более входить в нее.
Колдунья нашла в себе силы и подавила ярость от сознания собственного бессилия перед беспечностью этих маленьких созданий. Мог ли некромант не воспользоваться этим?
— Ты взял ее жизнь?
Молодой маг спокойно кивнул:
— Да. Ее мне хватило……А сейчас я должен покинуть это место. Согласись, мы итак искушали судьбу целых шесть дней. Ни ты, ни я не хотим продолжения. Ты согласна?
Он был прав. Девиес печально качнула головой.
— Я укажу тебе кратчайший путь из Леса, — немного подумав, сказала она, — Скоро полночь и я должна избавить свои владения от твоего присутствия как можно быстрее.
— Согласен. Твои владенья не входят в мои планы. У меня иной путь. Ты окажешь мне последнюю услугу, если поможешь.
— Я помогу не тебе, некромант, а своим подданным, избавив их от опасности.

***

До окраины Благословенного Леса колдунья и некромант добирались верхом. Девиес упросила Единорога отвезти ее, уверенная, что магическая сущность этого благородного зверя послужит ей дополнительной защитой, если маг вздумает неожиданно обрушить на нее силу некромагии на границе Леса, где его способности почти полностью вернуться к нему. Она не была наивной и никогда не доверяла некромантам. Но это было лишь ее предположение, а пока ничто не нарушало их молчаливой поездки. Некромант не только не делал попыток попробовать на ней свою магию, он и вовсе не смотрел в ее сторону.
Бросив на него взгляд украдкой, Девиес с тайным удивлением заметила, что он задумчив. Выражение его лица скрывал темно-синий капюшон его мантии, но по тому, как неподвижно лежали на поводьях его белые пальцы, можно было предположить, что маг сейчас мыслями где-то совсем далеко.
Девиес никогда прежде не проводившая столько времени в обществе некромантов с волнением смотрела на своего спутника впервые пытаясь понять, чем заполнен внутренний мир Сынов Смерти, а не просто спасая в магическом поединке свою жизнь и жизни своих подданных.
Была теплая звездная ночь. Тишина и сладкий аромат листвы и цветов убаюкивал все живое. Благословенный Лес спал… Лишь ночные шорохи да мягкий шелест травы под копытами Единорога временами нарушали ласковую тишину… Девиес всегда особенно любила свои владения в подобные часы, когда кажется, будто сам воздух напоен особой умиротворяющей нежностью.
Колдунья улыбнулась и погладила Единорога по его золотистой гриве. Он благодарно кивнул… Девиес бросила взгляд на своего молчаливого спутника. Ей было любопытно посмотреть на едва заметную Ауру Смерти, которая по легенде должна словно муаровая тончайшая пелена обволакивать тело служителей некромагии, когда они находились в обители Светлых Сил. Она изо всех сил напрягла зрение, но так и не увидела ничего подобного. Воздух вокруг мага был так же кристально прозрачен, как и вокруг нее.
Внезапно, видимо почувствовав ее слишком настойчивый пытливый взгляд, некромант повернул к ней свое лицо.
В серебристом свете луны оно показалось Девиес еще прекрасней. Она смутилась. Внешность джина никак не вязалась с теми Силами, служению которым посвятил себя этот маг.
Некромант мгновение пристально посмотрел на нее и вдруг нарушил свое молчание:
— Если хочешь спросить меня о чем-то — спроси. Я отвечу.
Колдунья невольно вздрогнула: его голос волновал волшебным сочетанием звуков. Голос джина… Он угадал, ей действительно страстно хотелось задать вопрос относительно его подлинной природы, но… Она вовремя спохватилась, осознав насколько бессмысленно с ее стороны испытывать интерес к некроманту. Бессмысленно и смертельно опасно. Возможно до него ей встречались не лучшие представители Мира Мертвых, не самые сильные некромаги. Разумеется, они одним своим видом внушали отвращение, а Зло в его высших проявлениях по словам Аманды должно привлекать глаз и ласкать слух, иначе в чем его сила?
Подумав так, Девиес отрицательно качнула головой и спокойно сказала:
— Мне лишь интересно, отчего ты не предпринял попыток сразиться со мной. Ведь со времени твоего выздоровления прошло столько минут.
Некромант выслушал ее слова с похолодевшим взглядом и… отвернулся.
— Я бы мог, — помедлив, проговорил он, и Девиес вдруг почувствовала в его голосе едва заметное напряжение. — Но… не сейчас. Сейчас мне не нужен этот поединок. Что толку сотрясать воздух без цели в Благословенном Лесе – одной из цитаделей Белой Магии? Это глупо, — внезапно он посмотрел ей прямо в глаза, и колдунья в который раз оказалась зачарованной их странным выражением глубины. Их взгляды встретились и не спешили расставаться… Напряженное молчание воцарилось под сенью Леса, словно оба они внезапно поняли, кто есть на самом деле и каким Силам служат и что велит им это служение по отношению друг к другу.
Это внезапное осознание истинной сути происходящего было похоже на озарение. Девиес напряглась и ее руки невольно с силой сжали поводья Единорога. О, Боги, где был ее разум все эти дни?! Она — колдунья — ведет мирную беседу с магом смерти, вместо того, чтобы…
Черные глаза некроманта, устремленные прямо на нее зажглись белым огнем угрозы. Без сомнения маг угадал ход мыслей колдуньи.
Девиес вздрогнула… Мгновение, и между ними мог бы произойти бой, но… Огонь в черных глазах медленно погас. Некромант выставил руку перед собой в отвращающем жесте и твердо сказал:
— Нет. Я не хочу этого поединка.
И Девиес на миг прикрыла лицо ладонями, подождав, пока ее Сила утихнет. Потом она перевела почти испуганный взгляд на мага, не понимая, почему она послушалась его. Едва, взглянув на нее, он отвернулся, и ей послышалось, как он невольно прошептал: «Безумие!».
Девиес еще несколько мгновений приходила в себя. Успокоившись, ее поступок показался ей недостойным. Она поняла, что никакой явной угрозы некромант не представлял для того, чтобы наносить первый, упреждающий удар. Кроме того, друиды так не поступают… Он же не нападал на нее, хотя мог…
Колдунья посмотрела на мага. Но почему он остановил ее? Быть может из-за того, что битва магов должна проходить на нейтральной территории, а здесь, в Благословенном Лесу, он практически бессилен? Наверно, это так.
— Я должна принести свои извинения…
Но он резко отвернулся.
— Не стоит. — проговорил он ледяным тоном. — Я не приму их.
Колдунья от неожиданности на миг потеряла дар речи. Ее слова были продиктованы вовсе не раскаянием. Так требовал Этикет Магии в подобных случаях. Этот Этикет признавали даже некроманты! Так почему же он… Неслыханная гордость!
— Ты должен их принять. Так велит обычай.
Некромант лишь слегка пожал плечами:
— Я не в обиде. — сухо пояснил он, не глядя на колдунью. Его лицо словно окаменело и казалось высеченным из белого мрамора. — На своей земле я поступил бы так же с тобой,.. Девиес. Продолжим путь.
Он впервые назвал ее по имени и то, с каким чувством он выговорил его, заставило Девиес невольно содрогнуться. Она тряхнула головой и молча направила Единорога вперед по тропе, ведущей из Леса. Некромант направил своего коня следом.
До самого конца пути они сохранили молчание. На окраине Леса Единорог Девиес остановился. Конь некроманта напротив, ускорил шаг и вывез своего всадника на дорогу. Не останавливаясь и не оборачиваясь, маг покинул пределы Благословенного Леса и вскоре исчез на горизонте.
Девиес проводила его долгим и задумчивым взглядом, пообещав самой себе, что как можно быстрее забудет его и их встречу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.