Дневник принцессы. 20

Пришла в себя я поздно вечером и обнаружила, что лежу в своей кровати. Очень болела голова. Я приложила руку ко лбу — он оказался горячим.

Боль мешала мне думать, и я никак не могла вспомнить, что было до моего пробуждения и как случилось, что я оказалась в своей постели в столь ранний час — солнце только садилось.

Наконец, в памяти стали оживать события этого дня. Я вспомнила приём, короля Лемноса и то, что он ответил Бенедикту. После его слов у меня, кажется сразу потемнело перед глазами и подкосились ноги….

Хотя, нет… Я лишилась чувств позже, когда этот король стал смотреть на меня. Его изучающие и холодные глаза не оставили на мне живого места — они словно торопливые и горячие пальцы ощупали меня всю…

Он как будто приценивался. Впрочем, почему как будто? Король Лемноса действительно приценивался, я ведь уже была обещана ему… Как глупо…

Я села на кровати и обхватила голову руками. Меня охватило отчаяние и страх. Я чувствовала, что не в моих силах вырваться из этого капкана. Глупенькая маленькая девочка с восторгом дававшая согласие на этот брак! Откуда она могла знать, что на самом деле она натворила?!

И теперь… Я должна была исполнить свой долг. Этот союз очень нужен всем. Я должна…

Должна… Долг…

Не «хочу», а «должна»…

Сидя на кровати, я твердила слово «должна», словно какое-то странное заклинание, изо всех сил стараясь привыкнуть к нему и полюбить.

Чувство долга…

Мне до боли в голове хотелось почувствовать в этом хоть каплю понятного мне смысла. Но все было бесполезно, я не могла сосредоточиться на этом проклятом «чувстве долга» как ни старалась!

Тогда я попыталась представить свое будущее в Лемносе. От Мэллита я однажды слышала, что если человек сможет представить себя в какой-нибудь противной ему обстановке, то это значит есть шанс, что он сможет побыть в ней наяву.

Я попыталась…

Как могла, успокоилась, закрыла глаза и… Внезапно подумала о Бенедикте! В Лемносе я буду без него…

Мысль о разлуке с ним показалось мне ужасной. Более ужасной, чем грозящий брак с королем Лемноса.

Я должна буду выйти замуж за чужого человека, и… я должна буду расстаться с Бенедиктом. Я поймала себя на том, что если от первой мысли становиться тошно и горько, то от второй просто перехватывает дыхание…

Я так разволновалась, что меня охватил озноб, а мою бедную голову — затопил невесть откуда хлынувший поток лихорадочных мыслей.

Расстаться с Бенедиктом? Ни за что! Я не хочу, не могу… Я буду скучать… нет — я просто умру от тоски! Без его прекрасных глаз я просто умру…

***

Никогда не забуду, чем закончились мои безумные размышления. А закончились они так же внезапно, как и начались.

Потому что пришло… недоумение. Помню, что к тому моменту я совершенно сошла с ума, а потом… Недоумение словно ледяная вода, затопив собой сотни горящих в голове мыслей, охладило ее.

И в неожиданно спокойной голове возник вопрос.

Почему?

Почему я умру от тоски именно по Бенедикту? А как же другие братья? Как же… Почему я совсем не подумала о Джекосе, Мэллите и даже о том же Калибене?

И я почувствовала, как мое сердце внезапно сжалось от этих вопросов. Ему стало неуютно и неспокойно, словно вору, которого уличили в преступлении. Оно замолчало и не хотело отвечать.

Именно не хотело!..

Пораженная этим, я даже перестала на мгновение дышать, прислушиваясь к себе. Странное чувство испытывает, оказывается, человек, который внезапно обнаруживает в своем сердце потайную дверь, а за ней какую-то годами неразгаданную тайну, и потом один единственный безобидный вопрос, вырвавшийся невесть откуда, становиться всё отпирающим ключом!

Однажды Бенедикт сказал мне, что истинное знание приходит внезапно и изменяет мир вокруг тебя иногда до неузнаваемости. Вдруг ты начинаешь что-то понимать, и разум переполняет ощущение прозрения.

Только Бенедикт умолчал о том, что иногда от подобного прозрения земля уходит из-под ног…

Из-под моих ног эта грешная земля улетела со скоростью мысли! Помню, что я уронила лицо в ладони и из моей груди помимо воли вырвался сдавленный стон:

— Господи…

И в тот же миг упрямо молчавшее сердце, словно живое существо как-то обреченно вздохнуло и сдалось. Оно извлекло из своего самого укромного уголка нечто — то, что я всю жизнь принимала за сестринскую привязанность и показало мне.

Оно оказалось… любовью.

Истина, внезапно открывшаяся мне, грозила меня раздавить своей внезапностью. Земля улетела из-под ног давно, и теперь стало рушиться все небо, лишенное опоры…

***

Я сидела, изо всех сил сжав голову руками, словно боялась, что она куда-нибудь денется и думала, думала, думала…

Теперь все объяснялось. Мое желание бесконечно долго глядеть в его глаза… Моя радость, которую я испытывала от его прикосновений… Мой покой, который ласково обнимал меня, когда я была с ним наедине… Мой ужас, когда я думала, что теряю его…

Все это время я любила Бенедикта, почему-то скрывая это от самой себя. Даже не скрывая, просто называя это чувство иначе.

Тогда я считала его своим братом и мне и в голову не могло прийти, что я люблю его не той любовью, которой положено.

Теперь все стало не так…

Стало гораздо хуже! Как я теперь посмотрю в его глаза?! Он же обязательно все прочтет в моем взгляде! Что будет после того, как он догадается — неизвестно, но уж точно ничего хорошего!

***

Мне захотелось прилечь. Я никак не могла успокоиться, и если бы не усталость, спасительное забвение, пришедшее вместе с неожиданным сном, могло не прийти до утра.

Засыпая, я клялась себе страшной клятвой, что буду молчать о своих чувствах сколько смогу и мучилась горькой мыслью о том, что Бенедикт вряд ли когда-нибудь сможет полюбить меня и эта история будет иметь счастливый конец…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.