День 3. СТАРШИЙ БРАТ — ОКЕАН

АЦКИЙ ФОМИЧ!

Утром Маленькая девочка со взглядом волчицы намекнула, что моя встреча с Океаном откладывается, поскольку по программе меня ждёт некий остров Петрова.

Что ж. Пусть.
Тем более, что я пока не чувствовала себя готовой к встрече с Океаном.

И мы пошли на берег. Я, Белка-Летяга, Лиса, Волк и два Суслика.
Стоя у кромки воды, я рассматривала остров Петрова, ни о чём не думая.

Между островом и берегом зажигал на красной лодке ацкий мужик – морской байкер Фомич:)
Его работа была проста: он смотрел на свет и в глазах его было по морю в каждом, а его лодка тем временем врезалась носом в песок, загребала в себя людей, ныряла обратно в синеву воды и мчалась на остров.
Фомич задавал жару,  доводя спокойные воды до кипения, выдавая вагон лошадиных сил, разгоняясь на поворотах и  выуживая одной левой из волн синие кепки как бы между прочим.

Мы были потрясены Фомичом!

«Яви своё искусство, Фомич!» — кричали наши глаза, жадные до кипящей глубины, разверзающейся под красными стальными боками лодки.
И Фомич являл. Лодка высекала на ультросиней глади ослепительные искры и всполохи, осыпая наши лица россыпями бриллиантовых осколков моря. Мы были птицами. Мы летели… Ветер трепал наши перья.
Всю недолгую дорогу я бороздила взглядом проносящееся под нами песчаное дно. Я видела каждый камень. Я знала, что он лежит глубоко…
Это было не постижимо.

Остров Петрова неумолимо приближался;)

 

СКАЗКИ О СИЛЕ

— Разве нагваль поблизости? – спросил я.
— Конечно, — сказал он и усмехнулся.
(К. Кастанеда «Сказки о Силе»)

Невыразимый остров Петров…
Петров, разве ты – просто остров?

Когда Ацкий Фомич вытряхнул нас из красной лодки под ноги острову, я вспомнила напутствующие слова Маленькой девочки со взглядом волчицы:

— Если вы хотите попасть на остров Петрова, дети, — сказала она однажды в автобусе, — вы должны этого очень сильно захотеть, и ещё очистить мысли от скверны!

— А если… — захотелось сказать кому-то из нас.

— Не грузите меня. Просто очистите всё, что дОлжно, — категорично обрубила Маленькая девочка.

Сказано – сделано.
Наверное, мы все не плохо постарались на эту тему: остров Петров был явно удовлетворен чистотой наших помыслов 🙂 Он ждал нас с самого утра, развернув перед нами свои рощи, пропасти, вершины, как заморский купец перед падкими – индийские шелка, расшитые где зеленым, где синим, а где и чёрным.
Остров Петров разбросал у своих ног самоцветы – морские камушки, расточительный, густо устлал ими дно под прозрачной водой своих бухт. И зажег над своими несметными сокровищами Солнце, освещая себя и своё Велико-Лепие.

Не устоять.

Смотрите, пришедшие ко мне. Смотрите, замолкая… Смотрите, забывая, кто вы… Смотрите…

Сильны твои чары. И дар у тебя есть, Петров, самому лучшему из Смотрящих на тебя. Вижу, есть у тебя и такое, Остров ты этакий по наши души:)

Как только Ацкий Фомич исчез, оставляя за собой глубокий след в нашей памяти на века, на смену ему из кустов по ту сторону вышла местная Дриада и сообщила, что по острову нас поведет она.

— Без меня вы пропадете, — весомо сказала она.

Я в этом не сомневалась: остров Петров в этом плане был многообещающ и молчаливо-красноречив. Например, если даже просто посмотреть в его воду у самых его ступней… Пропадешь же:) Безвозвратно.

Многие из нас, впрочем, несмотря на слова Дриады, начали уже «пропадать», глазами растворяясь в окружающем мире.

Покосившись с явным одобрение на «уже пропадающих», Дриада дала нам последняя вводную:

— Разувайтесь, пришедшие. Закрывайте глаза и идите за мной. И помните, для встречи с нагвалем у вас должен быть крепкий тональ!

Разуться-то без проблем, но… Вряд ли у нас есть крепкий тональ. Эх, что ж вы, ёлки-палки, в программе тура это-то не прописали! Это ж – самое главное! А то всё про клещей, да сыпучий камень… Тьфу.

С этой мыслью я и вошла вместе с прочими в Тисовую Рощу…

Открыла глаза, как учил меня Младший Брат и…

Имеющий глаза, да увидит, что внизу – мягко да сыро, вверху – светло да зелено, а между – ТИШИНА…
Тишина… Древние Тисы молчат так, что сердце замирает. Имеющий уши да слышит, как молчат Тисы… А молчат они так:

— Смотри, пришедший. Забывай, кто ты. Понимай, кто мы. Молчи так, как молчим мы… Не говори с нами – молись нам. Не думай про нас – стань нами… Рас-тво-рись…

Я подняла голову – Солнце и Ветви закружились в моих глазах, как стеклышки в калейдоскопе и стали складываться в узоры, узоры, узоры, узоры…

Невыразимые узоры. Вязь ветвей и стволов. Каждому стволу жизни по тысячи лет. За каждый ствол плата по десять женщин. Да хоть бы и по двадцать… То, что вы такое, Тисы, то купить нельзя… Вокруг вас ходили мы все босыми и терялись среди вас. Растворялись глазами. Исчезали ими в ваших кронах, Великие… Растекались ими по вашим стволам. Ходили и кланялись вам до ног ваших… Кто мог, тот смотрел на вас уже и не глазами даже, а сердцем…

Плетись, плетись, Сказка… Так напевали вы, Тисы. Вяжи ветви Древних в руны, ведай ими нам о невыразимом… Ведай нам о нагвале… Плетись, плетись, Сказка о Силе… Имеющий уши да слышит… Имеющий глаза да видит…

— Не забудьте поздороваться с Хозяином этого места, — сказала нам Дриада, пока мы, как ёжики в тумане блуждали по Роще, потерянные и раздавленные её Красотой.

— А кто тут Хозяин-то?

— А аккуратно Дон Хуан и есть тут Хозяин, Карлитос…

Ах, вон оно что… Ну так бы сразу и сказала… Впрочем, она и так это сразу сказала. Такое лучше сразу говорить… во избежание непредвиденных последствий:) Дон Хуан вам не Дед Мазай, всё-таки…

Мы дружно и молча поздоровались.

— Вот… Теперь – хорошо, — кивнула Дриада, — теперь нам и дальше можно. Я поведу вас к Белой Пропасти с Синей водой и на Вершину для Богов.

Сказала и повела сквозь Рощу, зажав в крепком маленьком кулачке серебристые цепочки-поводки от наших душ. Поводки позвякивали в тишине. По дороге она рассказала нам «поучительную историю»:

— Давным-давно, приезжал сюда, ребята, спелеолог один заморский. Джоном Толкиеном  назвался. Пришел, значит, к нашему Фомичу да и говорит ему: хочу, мол, тут на вашем Петрове пожить немного. Здесь, говорит, у вас Роща есть одна – чистый Ривендел. А я – крупный специалист по эльфам. Чай, водятся они у вас тут? Фомич, конечно, плечами пожал да руками развел, мол, поди – разберись что у нас тут в этой Рощи «водится», может и эльфы, а может и черти… Одним словом, отправили мы все Джона Толкиена сюда, в Рощу эту, «эльфов искать»… — Дриада вздохнула, — Искал он их долго очень. Недели две. Не нашел никого. Да видно искал не аккуратно… Нашел его самого в этой Роще однажды ночью Дон Хуан… Тональ у спелеолога был, видать, не очень, так себе. Не выдержал он Сказок о Силе нашего Хозяина… Уехал к себе в Америку. Ну, вас с вашими эльфами, говорит, а я больше в лес этот поганый ни ногой! Так и сказал.

Мы прониклись и подумали про свой тональ: он-то выдержит, если что?

— Да вы не волнуйтесь, пришедшие, — усмехнулась нашим мыслями Дриада, — «Если что» – это тут только по ночам происходит. А днём Хозяин здешний в коре живёт… Да вот он и сам, видите?

Мы как раз дошли до дерева с наростом в виде лица, а на лице вместо рта было дупло.
Жутко…

— Ну, ещё он много где днём живёт, — продолжала Дриада, — вот там и вон там… Везде, короче.

Мы проходили мимо деревьев, которые внимательно разглядывали нас. Они трогали нас за плечи еловыми лапами, разворачивая к себе лицами, задерживая на мгновение и отпуская как ни в чём не бывало… Уверена, что некоторые этого пристального внимания не замечали, хотя и чувствовали его. Что деревья хотели рассмотреть в нас?

— А вот, посмотрите, пришедшие, направо, — вдруг сказала Дриада, — Се стоит Ось Петрова. Зацените!

Ось Петрова – это исполинский кедр. Ствол его обхватом в четыре человеческих руки. Одноногий Великан он, подпирающий головой Небо.

Все подошли, глазея, сердцем проверяя свой он или чужой… Кланялись ему и отходили оробевшие. Подошла и я в числе последних. Протянула руку и коснулась древесной коже.

— Мы с тобой братья ли? — спросила я Кедр.

— Мы… — согласился он.

И потекло в пальцы мои тепло нечеловеческого рукопожатия, проникая в сердце. Сердце кланялось, благодарило за встречу. И Кедр кланялся ему в ответ.

Так мы поднимались вслед за Дриадой на Вершину для Богов.

И поднялись.

Почему Вершина для Богов? Потому что начинаешь подниматься на неё человеком, а подходишь к её краю уже Богом. Смотришь сквозь паутину ветвей вперед, упираясь глазами в рассеченную от края до края синей полосой моря Даль, чувствуешь, что под тобой – бездна, и над тобой – бездна и… от этого медленно, но верно становишься Богом.

— Помните про тональ, ребята! — во время отвесила свой комментарий нашему всеобщему крышесъезжанию Дриада.

Я подошла к Белке-Летяге. Она как раз в это время была занята тем, что взглядом укоренялась в бесконечности открывшегося нам на Вершине горизонта.

— Ты чувствуешь себя Богом? — спросила я.

Белка-Летяга кивнула мне серьезно, не индульгируя. Да и чего паниковать?:)  Быть Богом – это приятно… необъятно и хорошо.

Тональ ни у кого толком уже не работал…:)

И Дриаде пришлось стаскивать нас с Вершины вескими аргументами:) То есть, обещаниями показать кое-что превосходящее «это»… И повела она нас вниз. К Белой Пропасти с Синей Водой.

Мы нехотя тащились, теряя свою божественность с каждым шагом:) Наверное, мы и не были сами по себе Богами. Просто мы на какое-то время стали Вершиной для Богов и ненадолго растворились в её великой сущности, ощутив сопричастность с ней…

Мы шли, не зная, что такое Белая Пропасть с Синей Водой. Но это было поправимо. Вскоре мы их увидели.

— Загляните, пришедшие, вот за этот чапараль, — посоветовала нам Дриада, остановившись, тыча пальцем на всклокоченный кустарник, — Только осторожно.

Мы стали подходить к кустам и заглядывать за них по двое, по трое. К тому времени мы уже точно не знали, кто мы. Половина каждого из нас осталась бродить среди Тисов, и она тихо переговаривалась в пораженно-молчащем разуме каждого с той частью нас же, которая всё-таки решила задержаться на Вершине для Богов.

А тут ещё за кустами… такое…

ПрОпасть.
От слова «пропАсть»:)

Заглядываешь за чапараль ты, уже и без того… и без этого и глазами успеваешь только судорожно вобрать в себя до отказа Омут пространства. А после слепнешь от Красоты и слышишь, как в глухой тишине грудной клетке сердце с коротким щелчком раскрывается шестилепестковым цветком лотоса, просыпаясь чтобы тоже посмотреть на достойное его внимания явление. Не всякое явление достойно внимания сердца, не всякое заставляет его раскрывать свой глаз…

Белые-белые, выжженные Солнцем каменные отвесные стены Пропасти. Сосны обернувшиеся тропическими пальмами. И синяя глубина внизу. Взгляд тянуло неумолимо вниз… В глубину…

Рядом со мной опять оказалась Белка-Летяга. Судя по выражению её лица, она уже «приобщилась» к месту и теперь закрепляла результат, внутреннее трансформируясь прямо-таки на глазах. И тогда у меня созрело единственно верное в данной ситуации решение:

— Крышу мы, Наташа, оставим здесь.

Белка-Летяга кивнула.
Да, крышу надо было оставлять. Иначе, как идти дальше? Не оставаться же у этой ПропАсти вместе с крышей:)

Итак, мы дружно сняли наши крыши и положили их под чапараль… Теперь мы могли, по крайне мере, опять идти. По краю этой Красоты, на цыпочках, по её лезвию, нелепо размахивая растопыренными пальцами, балансируя в пустоте ума между безумием абсолютной свободы и блаженством обретения сверхцелостности.

Наш героический порыв оказался своевременным, поскольку Дриада как раз в этот момент решила отвести нас обратно. На берег. К Фомичу.

На обратной дороге наше босоногое и бескрышное братство ёжиков в тумане стройной ниточкой расшатанных невыразимыми впечатлениями тел сочилось в полном молчании по тропинке:)

А перед самым возвращением в простой смертный мир остров Петров явил-таки нам свой дар — Дерево Желаний. С Дуплом для лица и Внутренней Водой для нашептывания…

Каждый пошептал в Дерево что-то своё.

А потом… мы вышли на свет. И Дриада исчезла.
Фомич забрал нас, и спустя ещё несколько мгновений мы были уже по эту сторону реальности. Сказки о Силе остались по «ту»…

Вернее мы вернулись не совсем. И не сразу.
С острова Петрова каждый из нас «возвращался» потом ещё весь остаток дня и всю ночь… И, думаю, некоторые из нас возвращаются с этого места до сих пор. Нет-нет да доходят до них какие-то частицы. Стучат в грудь, заглядывают в глаза, говорят:

— Свои мы, свои. Дошли вот только… Пустите же.

Пустим их, конечно:) Этих пилигримов. А вдруг они однажды захотят да и дорасскажут нам Сказки о Силе. Ведь они были дольше «там». Вдруг да видели Дона Хуана, пока мы спали в палатках на этой стороне… И вдруг он дал им не доступное нам объяснение магов… Главный свой дар. И вдруг они им поделятся с нами… Чем, в конце концов, Дон Хуан не шутит!;)

 

ВСТРЕЧА С ОКЕАНОМ

Голос океана – это крик.
Он говорит, что жизнь необъятна.
( из к/ф  «Легенда о пианисте»)

После острова Петрова я отчетливо почувствовала, что теперь идти к Старшему брату «пора». Можно, то есть.

И я пошла.  Мы пошли, точнее. Я и Белка-Летяга. На берегу нас уже ждали Волк и Лиса. Суслики спали в палатке. Остров Петров изрядно впечатлил их на всю их маленькую площадь организма:) А может быть у них просто был слишком слабый тонналь?

Как бы там ни было, они повалились в объятья Морфиуса:) Знайте, такого большого негра в стильном плаще, очках кота Базилио и с автоматом? Вот… именно этот апгрэйд старого-доброго греческого варианта Бога Сновидения и обнимал их в палатке самым бессовестным образом в тот судьбоносный час, когда я, Белака-Летяга, Лиса и Волк сошлись на берегу.

Волк почти сразу пошел ловить заморышей… морышЕй… Морских ежей, во! Лиса взяла маску и тоже пошла в море по своим делам. Не удивляйтесь, раз в год (а то и реже) даже у Лисы появляется свои «морские дела»:) Я не говорю уже о Белках-Летягах… Этих вообще картошкой не корми, а дай только до моря дорваться.

Что? Гоню, скажете? В смысле, брежу?

Ну… да. Я ж без крыши. Не забывайте:) А без крыши – легко: вместо мозгов параллелограмм, который и выдаёт вот примерно вышеописанный креатифффффффф… Параллелограмм – то бишь ГРАМ извилин, да и те все как один – параллельные:) Отсюда и мультимыслительная бредогонИя:)

Но это – временно. Это – всего лишь необходимая контрольная унция безумия в висок. Она нужна мне, чтобы стать достойной моего последнего визави.

Надо только подождать…

…когда с острова Петрова вернётся-таки в меня моя Генеральная Направляющая. Впиливайте? Да, мне курить не надо:)

А пока можно пойти покупаться с Белкой-Летягой и поесть всем вместе свежепойманную мной лично после купания за хвост Морскую Водоросль грубого помола:)

Так я и сделала.

А потом, когда Белка-Летяга распласталась рядом с Лисой на пляжной тряпице, и Волк принес им пару-тройку выловленных морских заморышей для пополнения мега-белка в организме, вернулась с острова таки моя Генеральная Направляющая.

— Чего ты так долго? — недовольно шикнула я на неё, — Он же ждёт…

— Да я там… это… Дон Хуан…

— Ладно, можешь не продолжать. Раз Дон Хуан, то и ладно. Веди меня теперь.

— Тогда вставай.

Я встала.
Несмотря на то, что я купалась в море, с Океаном я ещё даже не поздоровалась. Видела я его, правда, с Вершины для Богов, но он был очень далеко от меня. Не кричать же на весь остров «Привет»… Не вежливо это, орать в чужом доме да ещё в присутствии Хозяина.

— Пошли, — сказал голос внутри меня.

Я пошла.

Не просто пошла ногами по мокрому песку, по кромке воды. А пошла, забывая всё и всех. Передо мной была уходящая вдаль узкая песчаная полоса берега – взлётная.

И я шла по ней в гости к Океану.

Забывая остров Петров и Сказки о Силе, вспоминая себя. Ту, которая давно хотела встречи с Океаном. Ту, для которой Океан – Старший Брат. Равный. Родной.

Ведь не вспомню эту себя, не дойду же.

И взлетное побережье нужно мне для этого. Разогнаться сердцем, врезаться им в память себя, разбить табу из посторонних мыслей. Стереть всё насосное. К чёрту память этой земной жизни. К чёрту границы восприятия. К черту все мои маленькие «я». И те, которые остались во мне после Водопада, и те, которые возвращаются в меня с Петрова. Вижу их. Во-о-он они тащатся ко мне.

Но… На время. На миг встречи. К чёрту это всё.

К чёрту с Чёрной Дырой на конце в качестве точки.

Потому что тогда… Есть шанс вспомнить себя.

Я шла по песку, наблюдая за тем, как мои ноздри вдыхают Пустоту, заполняя ей меня, выдувая из меня всё временное. И как пыль воспоминаний, человеческих мелких и больших иллюзий, конфетти из радостей, впечатления и печалей выдыхается из меня…

Ещё чуть-чуть. Ещё немного пустоты…

Если тело – Храм, то время его очистить от торговцев.

И я очищала его.

Ноги вынесли меня уже за поворот. Белка-Летяга, Лиса и Волк скрылись из вида. И исчезли из памяти.

Наконец, исчезло из памяти всё, что могло исчезнуть. Храм стал совсем пуст.

Тогда я остановилась. Резко развернулась к морю и, раскинув руки от края до края Вселенной просто сказала, и голос мой прозвучал немой Силой, вырываясь единым потоком не из горла, а из центра груди:

— Здравствуй, Океан.

Мой Храм достаточно пуст, чтобы впустить тебя. Тебе не будет в нём тесно.

— Здравствуй, — ответило мне пространство передо мной, входя в мой Храм.

Я улыбнулась… Я – не Я.

Что такое – Океан?

Океан – это то, что вижу сразу после берега. А ещё…

Это – душа Бога. Она от края до края. Её пересекает линяя горизонта. Океан длится дальше, чем видит глаз человека. Океан не в Воде. Он – в Небе. А в Воде его Отражение…

Океан начинается в сердце, продолжается в глазах, длится за границами тела, таща твой взгляд к горизонту и дальше… дальше… Кончается ли он? Нет, он просто вдруг обнимает тебя с боков и выдыхает тебе в затылок:

— Я есть.

И хочется повторить за ним «Я есть» так, чтобы тоже стать Океаном.

И в какой-то момент ты всё-таки размыкаешь свои губы для этого. И видишь, как вслед за ними размыкается прямо перед тобой линия горизонта, размыкаются Небо с Водой. И чувствуешь, что говорить самому уже не надо. Небо и Вода говорят твоим языком. Их голоса, сливаясь в один, твой, человеческий, говорят в тебе:

— Я есть.

И это – всё. Есть – живой, значит. Я – ты, значит. Ты и Океан. И оба вы – есть одинаково живые…

И вот тут-то остается совсем чуть-чуть до… Но не весь Храм твой очищен. Не весь может заполнить собой Океан.

Я почувствовала это, когда мое сердце налетело на что-то непреодолимое.

И тогда Океан отступил от меня и немного помолчав, сказал:

— Ещё не время. Если хочешь, я подожду.

— Хочу, — сказала я.

Это было такое «хочу», от одного звука которого в земном мире возносятся до небес великолепные дворцы и вырастают на глазах удивлённых людей целые сады. Расступаются воды и Ангелы спускаются с Небес, чтобы послушать такое «хочу»…

Мне теперь всё равно.
Я теперь с тобой.
Я потерял все тела.
Нет другого Пути.

Да, БГ явно понимал…

— Хорошо. Будет так, — кивнул Океан, — Тогда я оставлю у себя то, что можно. А ты вернешься к людям с тем, что осталось. Будешь жить дальше. Будешь готовиться.

Я кивнула.

— Буду.

И Океан забрал из меня всю пригодную ему Пустоту. Чтобы сохранить её до поры до времени…

Потому вернулась я с прогулки по побережью опустошенной.

Но совершившей многое и потому счастливой.
Объяснение магов Дона Хуана мне больше не было нужно.

Совсем:)

На этом моё невозвращение свершилось. И остатки путешествия в моей памяти практически не запечатлелись. Помню, правда, что уже ближе к ночи мы с Сусликами ходили опять к берегу. Ночью море выглядит совсем иначе… Гладя на него ночью можно вполне понять спелеолога Джона Толкиена, который собирался искать в этих краях эльфов:) Морские-то эльфы какие-нибудь да не смогли бы устоять перед таким безмолвием в сочетании с таким количеством лунного серебра, растворенного в воде и в песке у воды и в серьге месяца над чёрной тенью Петрова…

Помню, ещё что один из Сусликов там на серебряном песке спросил меня, поглядывая на остров:

— А ты бы согласилась остаться там на ночь?

— Нет.

— Почему?

— Не брат он мне просто. Да и тональ у меня не тот:)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.