Глава 2. Глубокие концепции

 

Я шла по дороге довольно долго. Босоножки не натирали, мешочек с «брюликами» был не в тягость (ха, а кому вообще такая ноша «в тягость»? — риторический вопрос). Отсутствие травы вокруг тоже больше не волновало. Как и отсутствие… людей.

Особенно – отсутствие так называемых «людей»! Не то, что «не волновало», РАДОВАЛО безмерно!

И тут я поняла, что это ОТПУСК! Не «провал миссии», не «ошибка», не «чёрная неблагодарность», не глухота Отца, а… ОТПУСК!

Отпуск МНЕ…

Может быть, и отпуск «по болезни»… Скажу вам по секрету, в последние дни пребывания в Городе я чувствовала себя отравившимся человеком. Или даже задохнувшимся, что ли. Знаете, я дышу мозгами, не как вы – лёгкими. Так вот, в последние дни было отчётливое впечатление, что мои мозги задыхаются, что их душат в твёрдом намерении задушить.

Так поняв кое-что, я решила больше не думать про Город. Пока. Кроме того, на горизонте у обочины показался некий объект, который в виду длительного отсутствия в радиусе меня вообще чего бы то ни было, естественно привлёк внимание.

Я даже прибавила шаг. Любопытство – ангельская черта, уж вы мне поверьте (или как хотите…).

Объект оказался дамой средних лет, толстеющей комплекции со следами целлюлита на галифе её стильного леопардового весеннего комбинезона.

Дама стояла в луже говна, картинно подбоченясь и возвышаясь над миром при помощи двух чёрных лаковых сапог с 10-сантиметровыми шпильками.

Ещё на ней была шляпа с широкими полями, страусиными перьями, три слоя косметики и солнезащитные очки.

— Привет, — на всякий случай сказала я, притормозив.

— Ша, девочка… — гундося на французский манер, ответила мне дама, поморщив породистый нос.

— А что вы здесь делаете? — мне ещё не так отвечали на «привет», так что «ша» я перенесла легко и непринуждённо (чего только не сделаешь ради заманчивой перспективы продлить радость общения с человеком, стоящим в говне… ну, вы меня понимайте…).

— Я же сказала… Ша, девочка…

Как я это называю, у женщин «Вау» своя нирвана…

— А это ваше говно? — я кивнула на лужу говна, в которой утонули шпильки лаковых сапог.

Дама в ответ пожала плечиком и демонстративно отвернулась, процедив вполне высокомерно (как и подобает):

— Моё мировоззрение глубоко концептуально, если тебе это о чём-нибудь говорит…

— Говорит… — я вдруг вспомнила Город, и мне стало нехорошо. Эта дама воняла концепциями похлеще говна, в котором она стояла… Моему мозгу немедленно стало душно. Надо было уходить.

— Ну а раз «говорит», то – ша, девочка…

Я ничего не ответила, я просто заставила себя сделать шаг, потом другой и пройти, таким образом, мимо неё, дальше.

Похоже, отпуск мой был всё-таки «по болезни»…

ДА, точно так. Это значит, что я не бесцельно иду…

А куда тогда?

Вопрос риторический… Куда идёт больной? К доктору.

Так дама и её говно помогли мне понять цель моего путешествия вперёд. И это было очень во время – дорога вдруг сделала из себя Поворот направо. Небо не поменялось, трава на обочинах не появилась, но зато «событий» явно прибавилось…

Мимо меня пронёсся велосипед с велосипедистом.

Я невольно зажмурилась, спасая свои глаза от едкой белой пыли, взметнувшейся из-под колёс, а когда открыла глаза, то увидела, как из заплечной сумки удаляющегося в горизонт велосипедиста ветер вырвал белого бумажного журавлика.

Журавлик взмыл в голубое небо… Это было красиво. Но потом он упал. А велосипедист уехал.

Ветер тоже улетел, нашкодив, как ему и положено. Я узнала его, он всегда так делал: задирал юбки у школьниц, срывал со столбов объявления «Куплю…»… И пускал пыль в глаза!

Журавлик пал его жертвой.

— Ну, попадись ты мне ещё! — без особой экспрессии погрозила я кулаком в сторону улетевшего ветра и пошла к упавшему журавлику.

Журавлик лежал на сером асфальте, завалившись на один бок и подрагивая торчащим вверх бумажным крылом.

Бедняга.

Тут я вспомнила даму из говна да ещё и стул без адвоката в придачу, сравнила их с велосипедистом и ветром и неожиданно разревелась. Подняла журавлика и прижала к дорогому кружевному лифу сарафана от Готье.

Я говорила, что дышу мозгами. Так вот… а думаю я сердцем. Причём – вслух. Ну, так вот мы, Ангелы, устроены. В Городе думать в последнее время не получалось…И вдруг я… задумалась… Не скажу – о чём. Не знаю. Не всегда это сразу понятно – о чём. Потом скажу. Но в итоге журавлик всё-таки хрустнул, зажатый между моими ладонями и лифом.

Я отвлеклась от мыслей и увидела, что в руках у меня смятая бумажка с записью в центре. Эту запись я сразу не разглядела. Только вот так вот – после «хрусть»…

Я расправила листок и прочла следующее:

«Дорогой, друг!

Мы очень рады, что ты согласился погостить в нашем «Доме с Мандаринами»! Я уже сообщил эту приятную новость всем нашим. Ждём тебя с нетерпением в начале июля!

Подпись: твои Друзья»

Вот такое вот послание было несколько секунд назад журавликом, а теперь лежало в моих руках. Теперь стало совершенно очевидно, что велосипедист с сумкой наперевес был почтальоном, а журавлик – письмом, и вёз почтальон письмо адресату из…

Из… Откуда? С одной стороны, Дорога здесь одна. С другой стороны — велосипед – это такой транспорт, который по бездорожью не ездит. Значит, почтальон вёз письмо из Города?

Но я не помню, чтобы в Городе был хоть один «Дом с Мандаринами»… И хоть один человек, который конвертам предпочитал оригами…

Но всё это не суть важно, к тому же в моих логических выводах много «а не факт, что это так». Но, есть этому всему противовес в виде одного «НО» – мне всё равно нечего делать, поэтому я пойду по следу почтальона и отнесу это милое письмо адресату.

Как я узнаю, адресата без адреса, спросите вы?

Понятия не имею…

Но с другой стороны, как я догоню велосипед с почтальоном?

Никак, разумеется. Так что, не морочьте мне голову риторическими вопросами. Очевидно ведь, что сделаю что смогу (что не смогу – не сделаю)…

Короче, объяснив «всё» невидимым оппонентам, я сложила письмо обратно в журавлика, положила его в мешочек с бриллиантами и зашагала дальше (то есть в направлении укатившего велосипедиста).

Босоножки по-прежнему не натирали (уважаю мастеров, которые делают такие босоножки: они явно понимают, что такое ноги, для чего они нужны и – главное – как они работают).

И я совсем не устала.

Есть тоже не хотелось (когда у тебя хроническая депрессия, есть не тянет:)).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.