Глава 5. Дебит, Кредит и Сметоподобные

 

А! Это буква. Это крик боли. Это имя бога. Выбирайте.
(Первое Начало Алфавитного Анализа)

Думайте, я не люблю мужа?

Погодите, пока ничего не думайте, дайте отдышаться. Я вам потом объясню…

Я прибежала в кабинет без двух минут. Едва успела к… А не знаю «к чему». Ко времени, видимоJ «Наши» были уже на местах: две у окон и один справа. Мониторы, запах пластика, свет и безвоздушное пространство (опять окна позакрывали), отданное на растерзание кондиционеру.

Всё как обычно. Можно даже «как» убрать.

— Чё там у них за валовка, нах?

— У которых?

— Да у наших любимых уродов, нах…

— Около миллиарда.

— Да ну нах!

— А чё «нах»?

— Да чё… Мало, бля! Опять без премии сидеть, нах.

— Звони им! Пусть поколбасят… А, привет!

— Привет, — сказала я, улыбнувшись той, которую всё время называли «Нах». Но на самом деле у неё было другое имя. Впрочем, не важно.

Я порылась в ящике своего стола и нашла там булочку, как и собиралась сделать. Налила себе чаю и уселась перед монитором завтракать… Булочку я устроила в своей новой птичьей лапке. Никто из присутствующих коллег не обратил на мою странную конечность никакого внимания.

— Так, зайди в мой июнь, и посмотри, что там…

— Ладно. А ты из него вышла уже?

Это они про бюджет, компьютерную сеть и специальную программу организации процесса бюджетирования общего пользования. Хотя, конечно, без этих объяснений, их диалог звучит весьма эротично.

А дальше…

А дальше я не хочу описывать подробно, что было до вечера. «Было» как обычно. Нас «убивало» начальство, мы «делали отчёт», пили «чай», ходили в туалет, а большое серое здание всё это время жевало нас всех вместе. Жевало и переваривало в своих белых коридорах с низкими потолками, в лифтах, в креслах, в комнатах. Иногда оно выплёвывало некоторых на улицу, и те бежали «по делам», чтобы потом снова вернуться.

В итоге, за окнами стемнело, «отчет» мы так и не сделали, потому что начальство нас постоянно отвлекало от этого, периодически вызывая к себе, чтобы как следует «убить». И всё это время нас, не отвлекаясь «жевали»…

То есть, нет ничего удивительного в том, что под вечер мы все до одного были «убиты» и «сожраны». И РАБОТА милостиво отпустила нас «домой». И все стали туда собираться…

То есть «они» стали собираться домой. Я же собиралась в кровать, откуда намеревалась во чтобы-то ни стало стартануть обратно в недоделанный сон. Пусть я теперь плохо помнила о том, что когда-то была четвертым ангелом, но зато я прекрасно помнила Небо, Дорогу, Монстра, письмо и внутренне похожего на меня. Они каким-то образом притащились из сна сюда, застряв внутри головы.

Зазвонил мобильник.

— Дорогая?

— Да, дорогой?

— Я сегодня поздно. Тут работы шефиня, стерва, подкинула! Так что к ужину не ждите…

— Ясно. Ладно.

Я поехала «домой» на автобусе. Рядом стояли люди. У них были стеклянные глаза манекенов, которых везут из одного магазина в другой: они болтались в такт качанию автобуса и угрюмо молчали.

Я посмотрела вверх: моя птичья лапка, перемазанная в чернилах, держала металлический поручень мертвой хваткой, как будто это была добыча.

Потом я вышла на «остановке». Было темно. Горели фонари, но всё равно было темно. Мимо меня шли опять какие-то люди. С разных сторон — в разные стороны. С глазами вовнутрь и круглыми спинами. У них были в руках «продукты», они были «на связи» – у них были мобильные телефоны в их сумках. Всех их окружали большие серые дома. Они следили за ними миллионами горящих окон. Они все (и люди, и дома) собирались «как следует выспаться, чтобы завтра с новыми силами…».

Я тоже шла вместе с ними, но не для того, чтобы «завтра с новыми силами…». Никакого завтра. Мне нужен был журавлик и мне нужен был тот человек, который был похож на меня. У него были шпаги… Мои шпаги.

Да.

— Привет, мам!

В прихожей вспыхнул жёлтый свет. Дочка уже заглядывала в мою сумку в поисках «вкусненького».

— Мам, а я Петьке «дала в», как ты мне и посоветовала!

— Что?!

— Да ка-а-ак треснула линейкой по уху!

— А…

— А покажи ещё раз свою лапку.

Я показала.

— А ты почему до сих пор не спишь?

— Тебя ждала. А папа что опять «на работе»?

— Опять и о-шесть и о-восемь.

Уголки детских губ поползли вниз. Вот вам правда об этой реальности, реальности с перевернутой улыбкой… Когда с лица ребенка сходит радость. Она сойдет с него миллиард раз и ребенок «повзрослеет», научившись скрывать своё «глупое» детское непонимание за «умными» взрослыми необъяснениями. Например, такими, как это:

Я погладила девочку по шелковой голове, ярко блестевшей под лампой в прихожей:

— Не грусти, зайчик. Папа денежку зарабатывает.

Дочка покивала согласно, делая вид, что «понимает».

Я сделала вид, что поверила тому, что она действительно перестала грустить.

Потом мы пошли пить чай.

Было десять вечера.

Пока мы пили с дочкой чай с блинчиками, разогретыми на сковородке, я рассказала ей про Город, Небо, Дорогу, Журавлика и Дом с мандаринами.

— А мне сниться море, — ответила девочка, — Мы вместе гуляем с ним каждый сон.

Я улыбнулась и, зажав в птичьей лапке бумажную салфетку, вытерла уголок её рта. Он перепачкался в варенье.

Потом мы пошли спать…

Выключая свет, я вдруг вспомнила, что собиралась вам объяснить, люблю я своего мужа или нет…

Люблю.

Люблю так же, как люблю день, ночь, утро или вечер. Или как первый снег. Или как когда весной расцветает вишня… Слегка и неизменно. Он сейчас «где-то работает», я «лежу здесь». И когда он тоже «лежит здесь», даже тогда, он всё равно продолжает «где-то работать». Это – очень «правильно» для жизни, которая имеет конец.

И чертовски неверно для бесконечности, что вмещает в себе моё Сердце.

Теперь понятно?

Если – нет, то могу лишь пожать плечами.

Звоните на мобильный, если что. Но имейте в виду: факультативы по расширению границ приятия иных форм видения мира – платные.

В любом случае… Не в тему – не оставайтесь в своей коробке из-под телевизора после того, как поймете, что это – коробка из-под телевизора, а не четырехэтажная вилла на Канарах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.