Окна. Глава 8: О неожиданностях

Морозить Еву в машине все-таки не пришлось. Марта уже была не месте и ждала на подъезде к дому. Она конечно же заметила, что Макс приехал не один и с радостью пригласила в дом не только его, но и Еву. 

В итоге осмотр дома происходил под несмолкающий аккомпанемент двух женских голосов. Ева громко и искренне, в своей манере, восхищалась планировкой и видами из окон. А Марта, найдя в ее лице прекрасного слушателя и человека с развитым чувством вкуса, делилась с ней всеми своими задумками и идеями. Говорить о доме Марта могла бесконечно, это Макс уже понял, побыв пару раз на месте Евы. Теперь это место наконец-то было занято нужным человеком. Поэтому он оставил увлеченно дискутирующих о цвете штор дам в общей комнате, а сам направился к рабочим…

Решив все вопросы, он вернулся и нашел Марту и Еву уже сидящими на запакованном в полиэтилен диване. Две женские головки — темная и светлая — были склонены к раскрытому на коленях Марты ноутбуку.

Когда Макс подошел, она подняла голову:

— Я как раз показываю Еве портфолио тех художников, стиль которых мне понравился. Помнишь, мы обсуждали с тобой возможность декорировать стену в детской росписью? Эта идея не дает мне покоя. Думаю, надо ее реализовать.

— Эта хорошая идея, — Макс кивнул, присаживаясь рядом с Евой и заглядывая через ее плечо в экран. — Комната хорошо освещена и достаточно просторная. Роспись будет прекрасно смотреться на той стене, что рядом с окном.

Марта кивнула.

— Это не просто хорошая, это суперская идея! — Ева сделала незаметное движение бедром и подвинулась к Максу поближе, мазнув ему по щеке мягким шелком волос и окунув в их ненавязчивый аромат, вобравший в себя ноты ванили, морозной свежести и тепла ее тела.

Макс вдохнул и понял, что после уже обещанного по глупости кафе он должен будет придумать какую-нибудь ложь, чтобы кафе все и ограничилось. «Гулять» они нигде не будут, она все-таки слишком хороша для его способности держать себя в руках. Тем более, что и у нее планы насчет их дальнейшего общения далеко не про «погулять». Что они на грани. Оба.

А пока Макс приводил в порядок пульс, Марта уже тыкала пальцем по монитору:

— Посмотри. Мне нравится манера письма вот этого мастера, и, пожалуй еще вот этого. Обеих я нашла на международном портале искусств. Я ужасно долго выбирала… Сначала их было десять, потом пять… В итоге осталось двое. Я не знаю, какого же выбрать… Что ты думаешь?

В этот момент Ева повернула к нему лицо, и притяжение между ними на эту секунду стало панически непреодолимым. Макс прочел в ее глазах то же желание, что теперь было и у него и выкручивало сейчас его выдержку. Он не мог припомнить, чтобы раньше его когда-либо так сильно «цепляло», как сейчас. Видимо, действительно «накопилось». Не было бы тут Марты…

Но Марта, к счастью, была. Да еще и разговаривала с ним в этот самый момент, когда все о чем он мог думать, это о маняще изогнутых в понимающей полуулыбке губах Евы… В общем, он ткнул пальцем в экран, даже особо не видя, во что он там тычет:

— Вот этот.

Марта оживилась:

— Да! Я тоже склонялась к этому варианту. Ева, ты что скажешь?

Ева перестала играть с Максом в гляделки и вернулась к ноутбуку:

— По-моему, то что надо! Очень светлые и по-детски непосредственные работы. Чувствуется положительная энергетика автора. Я бы доверила такому мастеру оформление детской.

— Тогда, решено. Будем расписывать детскую. Я созвонюсь с художником и все обговорю.

Больше обсуждать было нечего. На прощанье Макс, не приходя в сознание, умудрился как-то все-таки завершить встречу, сообщив Марте, что внутренние работы по дому уже почти закончены, рабочие все делают на совесть, качественно, у него никаких претензий к результату нет.

— На следующей недели можно уже будет начинать завозить мебель и заказывать шторы, — мужественно закончил он, и а этом они попрощались.

Потом они с Евой спустились к машине.

Макс весь в раздумьях на тему «и что же дальше» сел за руль и выехал на трассу. Ева хранила молчание, только искоса поглядывала на него и загадочно улыбалась. И все так же влекла к себе, источая практически физически ощутимое ожидание. Он нее шла волна предвкушения и желания настолько резонирующая с напряжением в его теле, что вести машину и дальше в таком состоянии было просто не возможно: руки просто отрывало от руля и тянуло в сторону девушки. Макс совершенно точно никогда до этого не испытывал ничего подобного. Беспричинное влечение было какой-то не реальной силы. И это при том, что любил он другую. Марию. И любил, как говорят, «по-настоящему». Но это наваждение тогда что такое?!

«К черту. Никакого кафе и никакого потом вранья.» — мысль была конкретной и окончательной.

Макс решительно крутанул руль в сторону и свернул на обочину, резко затормозив. Машина встала, в салоне воцарилась напряженная тишина. Встреча с Мартой, осмотр дома сразу стерлись из памяти.

— Послушай… — глубоко вздохнув, начал было он.

Но его перебили. Ева на полуслове развернула его лицо к себе и заткнула долгим поцелуем. Очень долгим, потому что небезответным.

Макс на какое-то время потерял способностью думать, а вместе с ней и контроль над своим поведением. Ева была немедленно заключена в объятья вместе со своей меховой шубкой и загадочным содержимым ее в общем-то не знакомой ему души. Ее тонкие пальчики с идеальным маникюром зарылись ему в волосы, притягивая голову еще ближе, делая объятья еще тесней. Страсти в этой девушке почему-то оказалось не меньше, чем в нем самом. Макса это удивило бы, но и способность оценивать происходящее он так же на время потерял…

Они целовались до тех пор, пока Ева не начала задыхаться. Она вынуждена была чуть ослабить хватку и этого вполне хватило Максу, чтобы очнуться от минутного помешательства.

Он оторвался от ее губ и, чертыхнувшись, стал выбираться из объятий. Ева не понимающе уставилась на него:

— Что не так? — пробормотала она и предприняла попытку снова обнять его.

Попытка так и осталась попыткой. Макс оттолкнул ее руки и навалился на руль обеими локтями, зарывшись лицом в ладони и тяжело дыша.

— Макс… — недоумение в голосе девушки сменилось на тревогу. — Да что такое-то? Ты же меня хочешь… Взаимно. У тебя, что, есть девушка?

Из-под ладоней раздался горький смешок. Потом Макс таки выпрямился, раскрасневшийся, лохматый и злой. Он резко провел рукой по волосам, машинально приглаживая их:

— Нет. У меня не девушка. У меня СПИД.

Ева замерла на месте, побледнела и ушла в себя. Она опустила глаза и уставилась на свои руки, сомкнутые на коленях. Макс ожидал именно такой реакции, хоть и не хотел до этого доводить. Просто недооценил… ситуацию.

— Прости, — глухо сказал он, вздохнул и повернул ключ зажигания. — Не надо было тебя с собой брать. Я не думал, что будет… вот так. Что настолько… В общем, я отвезу тебя в гостиницу, хорошо?

Ответа он не дождался. Ева была в не понятном ему состоянии: она молчала, сидела не двигаясь. Что за этим последует, он не мог знать. Он не знал ее, просто очень сильно желал. Но не знал о ней ровным счетом ничего. Как и она о нем. Что так же не мешало ей отвечать ему взаимностью.

Макс вывернул руль и плавно влился в поток машин, несущихся в город. В голове было пусто. Ну, вот он и открылся впервые за год болезни кому-то. Анна не в счет. Вот это и случилось. И что? Для Евы это видимо сродни холодному душу. А для него? Ничего не чувствует. Не больно, не стыдно… ни как. Странно.

Он ничего не чувствует. Только собственные губы, потому что прохладный воздух крадет сейчас с них остатки чужого, но такого желанного тепла. И они стынут. Не приятный холод. И — дыхание. Свое дыхание. Странно замедленное, какое-то «через раз».

***

К концу поездки Максу стало легче. Более того, это вынужденное и наконец-то случившееся признание возымело для него эффект свалившегося с души огромного груза. Оно ведь все объясняло и, главное, благодаря ему теперь не надо было прилагать усилия, чтобы сдерживать свои желания — оно с этим прекрасно справлялось само. Одно слово. Вот только Ева… Она так и просидела всю дорогу в глубокой задумчивости, не меняя позы. Это Макса очень огорчало и тревожило.

Когда он припарковал машину у гостиницы, девушка все так же сидела, глядя перед собой. И Максу ничего другого не оставалось, как выходить из машины и идти открывать с ее стороны дверь. Но дальше приводить ее в чувства, придумывая для этого более-менее заботливый и деликатный способ, не пришлось. Как только дверь открылась, Ева вздрогнула, моргнула и пришла в себя сама. И в который раз удивила Макса собой: она повернула к нему лицо и улыбнулась:

— Пойдем ко мне, — сказала она так непринужденно и легко, словно бы сцены на обочине не было. Как и ее ступора.

Макс опешил:

— Зачем? — тупо спросил он.

Ева грациозно выскользнула из машины, разгладила на рукавах шубки изрядно измятый руками Макса мех и пожала плечиками:

— Пока не знаю. Думаю, мне хочется выпить с тобой вина. У меня в номере есть одна бутылка. Сухое, красное. Ты любишь вино?

«Ненормальная» — почти спокойно подумал Макс, а вслух сказал:

— Ты молчала всю дорогу. Теперь вино зовешь пить… После всего того, что было? После того, что я тебе сказал? Это шутка такая?

Он почувствовал, как голос начинает подрагивать от возвращающегося в тело напряжения. Что-то опять происходит странное. «Не то». Какое вино?!

Ева перестала улыбаться, но только губами. Глаза продолжали смотреть на Макса все так же — неуместно весело.

***

— Я не шучу, — спокойно ответила она. — Ну, молчала. Думала. Пойдем?

И не дожидаясь, пока Макс подберет челюсть и хоть что-то ей ответит, модельной походкой направилась к стеклянным дверям. Ей открыл какой-то выходящий из гостиницы рыжий мужчина и, придержав дверь, проводил девушку восхищенным взглядом.

Макс был совершенно согласен с этим мужчиной. Но… какое, к черту, вино?!

Однако, оказавшись по ту сторону витража, Ева обернулась и поманила его своей миниатюрной изящной ручкой, скорчив забавную гримасу.

Макс вздохнул и тоже вошел в гостиницу.

— Прекрасно! Мой номер на четвертом этаже, — девушка снова заулыбалась. — Сейчас возьму у администратора ключи и…

— Ева! — Макс едва успел схватить ее за локоть, остановив эту «бабочку», уже порхнувшую было в сторону ресепшена. «Бабочка» щелкнула по плитке тонкими каблучками и послушно замерла, повернувшись к нему своим сияющим личиком, и вопросительно хлопнула ресницами:

— А?

— Ева, я не пойму, что у тебя на уме, но… — интонации Макса балансировали на грани между раздражительными и растерянными. — У меня сейчас нет настроения пить с тобой вино. И… вряд ли оно появиться потом. Все это похоже на какой-то… бред!

— Макс… — Ева ни секунды не желала, по-видимому, проникаться всем драматизмом ситуации, в отличии от него. Такое было впечатление, что она этого долбанного признания в машине просто не расслышала.

— Нет. Ты… — Макс понимал, что опять попадает под обаяние ее гримасок и задорного блеска в глазах. — Ева, ты… странная очень. Я тебя не понимаю сейчас. Смысла нам дальше встречаться нет никакого. Это все-равно, что дергать тигра за усы…

— Тигр — это ты? — и она рассмеялась.

Макс отпустил ее локоть. «Бесполезно… Зачем стою?» — вдруг устало подумал он, а вслух проговорил:

— Тигр — это мы. Когда останемся одни, выпьем вина и так далее. Тигр — это смертельно опасная болезнь, передающаяся сама знаешь чем. И тигр — это мое к тебе влечение. А я не тигр, я видимо, просто мазохист. Стою тут перед тобой и держу себя в руках. Но… это не разумно ведь и глупо. Поэтому никакого вина и вообще ничего больше. Поставим точку.

Под конец этой тирады дыхание у него все-таки сбилось с размеренного ритма и эмоции окрасили его голос в мрачные тона раздражения. На себя, на эту красавицу со странно устроенным умом, на ситуации в целом.

Но извиняться за тон Макс не собирался. Острое желание снова остаться одному (совсем одному) подступило к горлу с такой силой, что он без всяких прощаний просто круто развернулся к лифту и, не оглядываясь, пошел прочь.

«Ерунда какая-то! Или она — дура совсем или я — дурак, потому что взял ее с собой. Ну, я то точно дурак, но она… Бред какой-то!» — мысль была злой, сумбурной и кусалась.

Ева не стала его догонять или окликать. За спиной оставалась тишина, пустота… Точка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.