Урод — Часть 1. Глава 1.

Вернувшись, Лорэн нашел на своей постели конверт. Когда он уходил, его здесь не было. Недоумевая, что же это может значить, Лорэн взял конверт и осторожно вынул из него сложенный вдвое листок бумаги. Это оказалась коротенькая записка:

«У меня есть к вам одно интересное предложение. Приходите ко мне сегодня после двенадцати. Будет темно. Я обещаю погасить все свечи. Доминика»

То что с легкостью прочел бы между строк любой мужчина на месте Лорэна, сам Лорэн не посмел бы прочесть никогда. Он ничего не понял. Да и что он мог понять? Что прекрасная девушка, чей образ уже год пламенел в его сердце немым обожанием и любовью, назначает ему свидание?

О, нет. Так далеко он не заходил даже в своих мечтах. Что же говорить о реальности? И все же нельзя сказать, что Лорэн вовсе не попытался хоть как-то объяснить себе смысл записки. «Скорее всего, – подумал он, немного погодя, – Ее предложение будет связано с новым вариантом возможности выбраться отсюда. Ей дорого время и она хочет обсудить его незамедлительно, поэтому и просит меня прийти к ней после двенадцати. К тому времени будет достаточно темно, а, погасив все свечи, она тем самым исполнит мое условие».

Это вполне логичное объяснение отчасти удовлетворило вспыхнувшее было тревожное любопытство Лорэна, но и принесло ему немного печали. Совсем немного, ведь он прекрасно понимал, что не в его власти требовать от судьбы еще после того, как она и так подарила ему столько неожиданно счастливых дней. Они не могли длиться вечно.

Это была спокойная и очень трезвая мысль. Лорэн принял ее без малейшего внутреннего протеста. И записка Доминики никоим образом не нарушила его планов намеченных на этот день. Он помог как и обещал Джекосу укрепить крышу конюшни и выгрести снег из винного погреба, а после полудня отправился в лес, чтобы нарубить для камина в комнате Доминики побольше дров, потому что в последующие три-четыре дня по всем признакам на долину грозил вновь обрушиться свирепый снегопад.

Когда он ступил в лес, его обняла привычная торжественная тишина. Стараясь не слишком тревожить ее, Лорэн немного побродил между стройных черных стволов, не спеша приступать к работе. Он слушал как снег хрустит под подошвами сапог и вдыхал холодный бодрящий воздух. В эти мгновения он невольно ценил свое одиночество, которое позволяло ему растворяться в природе без остатка, не о чем не думая и ни чем в этой жизни не тяготясь.

Редкие минуты душевного покоя… Лорэн часто жалел, что они не могут длиться вечно. Так было и в этот раз. Он очнулся, вздохнул и, перехватив поудобней топорище обеими руками, примерился к одному низкорослому и кривому деревцу, многочисленные крепкие ветви которого идеально могли послужить для целей растопки камина.

Нарубив приличную вязанку, он отнес ее Джекосу и распорядился о том, чтобы он хорошенько просушил ее и проследил за тем чтобы камин в комнате Доминики не гас сегодня весь день. Лорэн хотел, чтобы тепло продержалось в ней хотя бы до половины ночи, и Доминике не пришлось бы мерзнуть пока она будет обсуждать с ним свое предложение. Ведь ей придется к его приходу погасить не только все свечи, но и любой другой источник света. Камин этим источником тоже являлся.

Джекос заверил хозяина, что он сделает все как надо. Лорэн это прекрасно знал, поэтому больше не о чем не беспокоился.

Или почти не о чем. Коротенькая записка все же нет – нет да вспоминалась ему. Он невольно думал о ней обрывками мыслей. И мысли эти по странной прихоти судьбы с приближением назначенного Доминикой часа становились все более тревожными, и все чаще на них откликалось взволнованным биением сердце.

Лорэн понимал свое состояние. Он знал, что твориться с ним. Предстоящий разговор пугал его своим туманным вероятностным содержанием, а так же еще одним испытанием для его чувств к своей прекрасной гостье. Конечно, больше тяготило Лорэна последнее. За эти дни он постиг, насколько тяжело бывает ему после их коротких встреч, когда в его душе словно на поле битвы сходятся в долгом изматывающем поединке хрупкая радость близости и тупая боль вынужденного молчания.

Когда сердце стучит «хочу», а рассудок шепчет «невозможно». И сердце умолкает, не утолив и капли своих желаний, испуганное, пристыженное рассудком.

Но Лорэн со временем научился как-то уговаривать себя и теперь у него иногда получалось не слишком терзаться от невозможности открыться Доминики при встрече, хотя она все чаще задавала очень скользкие и провокационные вопросы, иногда откровенно флиртуя с ним. Он научился смирять свои порывы и ничем не выдавать их. И не только страх неминуемого отказа помогал ему в этом. Просто он неожиданно для себя вдруг осознал, что такое уродливое создание как он просто не в праве выказывать перед столь прекрасным существом как она чувство более пламенное, чем молчаливое преданное обожание.

Именно на это убеждение и рассчитывал Лорэн, когда, пройдя по темному коридору, остановился и осторожно постучал в дверь Доминики.

Было уже немного за полночь, и дрожащий свет факелов в зале в конце коридора безуспешно боролся с темнотой, превращая ее в густой сумрак.

За дверью послышался легкий шорох шагов, а потом раздался голос Доминики:

− Это вы, сер Лорэн?

− Я.

− Погодите, я задую свечи.

Ему показалось, что она улыбнулась за дверью. Потом дверь отворилась и на пороге возникла она. Лорэн смог разглядеть очертания ее тела на фоне красноватого полумрака, лившегося из ее комнаты.

− Что это? − не удержавшись, спросил он.

Доминика ответила не сразу, словно не понимая, о чем он говорит, но потом как будто спохватилась, всплеснув руками:

− Ах, вы о свете! Это камин… Но он находится так далеко от того места, где я намерена сесть с вами и потолковать, что у вас нет причин для беспокойства. Без него слишком быстро станет холодно.

− А нам предстоит долгий разговор? − невольно удивился Лорэн.

На этот раз Доминика не сдержалась и коротко рассмеялась своим дразнящим веселым смехом:

− И да, и нет!

− Что это значит?

− Только то, что сегодня, как и всегда, все зависит исключительно от вас, сер… Входите же!

И она, протянула ему руку. Ее игривая и слегка наивная манера поведения, всегда так нравилась Лорэну, но она же порой заставляла его вздрагивать. Как и сейчас. Он невольно замешкался, но Доминика первая взяла его за руку.

− Да не бойтесь вы! Я вас совсем – совсем не вижу. Едва различаю во тьме ваш силуэт. − поспешила успокоить его девушка, затаскивая его внутрь комнаты и закрывая дверь. − К тому же ваш извечный плащ и вовсе делает вас загадкой, абсолютно скрадывая очертания фигуры. Садитесь вот сюда.

Лорэн почувствовал, как ее тонкие пальцы отпустили его кисть, скользнув по тыльной стороне ладони в странном ласкающем и флиртующем жесте. Это неожиданно сильно обожгло его сердце и оно, словно очнувшись от увещеваний рассудка, вспыхнуло и забилось, волнуясь и переживая эту первую и такую желанную ласку. Пытаясь унять его, Лорэн как-то не сразу заметил, что Доминика усадила его на… свою постель. А когда до него это дошло, он тут же вскочил.

− Что с вами? Что-то не так? − притворно удивилась девушка.

− Это же ваша постель, − Лорэн сделал над собой адское усилие, и его голос не дрогнул.

Доминика беспечно пожала плечами.

− И что с того? Предложи я вам кресла, вы бы отказались, ведь они стоят по ту сторону будуара, как раз у камина, а там светло.

Лорэн не смог бы найти в ее речах подвох, даже если бы захотел. Все было очень логично.

− Садитесь обратно, ибо я надеюсь, что разговор у нас с вами выйдет долгий, и вы устанете стоять. Да и мне будет неудобно. Садитесь.

Что ж… Он сел. Потом почувствовал, как совсем рядом опустилась и Доминика. На минуту между ними воцарилось молчание. Она замерла в предвкушении той удивительной игры, которую намерена была разыграть. А он…

След ее нежных пальцев все еще стыл на его руке. Лорэн испытывал по этому поводу множество чувств, но в конце концов все они вылились в немую горечь. Он лишь на миг представил себе, что было бы, если бы Доминика увидела его уродливое лицо, и пламень, вспыхнувший было в сердце от ее ласки, немедленно погас. Сердце похолодело от ужаса и сжалось. И Лорэн неожиданно ясно понял, что больше всего на свете хочет поскорее уйти отсюда, поэтому он первым нарушил молчание, тихо проговорив в темноту:

− Вы хотели обсудить со мной какое-то предложение, если я правильно понял из вашей записки?

Головка Доминики, окруженная мерцающим ореолом завитков, которые поблескивали в далеком багровом отсвете камина, слегка качнулась в утвердительном кивке.

− Да. Но если быть точнее, я собиралась сделать вам одно предложение, − неуловимо изменившимся голосом проворковала она, склонившись к его уху.

Этот новый голос, мгновенно очаровал его. Он был полон бархатной нежности.

− Я вас слушаю.

Лорэн поразился сам себе. Фраза прозвучала на удивление спокойно, даже чуть холодно. И это не смотря на то, что говоря ее, он невольно прикрыл глаза, чувствуя шеей щекочущее тепло ее дыхания.

Доминика тоже была несколько обескуражена. Но неожиданные трудности лишь подогрели в ней решимость идти до конца.

Она еще ближе придвинулась к Лорэну и еще нежней, слегка насмешливо, зашептала, чуть касаясь губами прядей его волос. Их едва уловимый прохладный запах потухшего костра и леса очень понравился ей, и она с удовольствием вдохнула.

− Я всегда могла гордиться умением создавать таинственные и запутанные ситуации, позволяя другим распутывать их. Это ведь так интересно, не правда ли, сэр Лорэн?

Ее губы, словно дразня, касались призрачными поцелуями его волос, превращая его спокойствие в бесконечную пытку. Лорэн больше даже не пытался сдержать свое сердце, которое рвалось в груди от этой близости, сжигаемое желанием изойти ответной нежностью к той, чьим образом жило весь этот год. На вопрос Доминики он ответил машинально:

− Не знаю, миледи. Я подобным никогда не грешил.

Она недоверчиво усмехнулась:

− Да бросьте! Вы – непревзойденный мистификатор, сер Лорэн. И я вынуждена признать, что я по уши заинтригована и сдаюсь.

Ее слова до того удивили его, что он на какое-то время словно бы очнулся от власти ее чар. Отпрянул, пытаясь разглядеть ее лицо.

− Заинтригованы? Чем?!

Доминика только всплеснула руками, словно недовольная его недогадливостью.

− Вашей внешностью! Чем же еще!

Лорэн никак не ожидал такого оборота. Он сильно вздрогнул и она заметила это. Но истолковала его реакцию по-своему:

− Ага! Вы вздрогнули! Ваша внешность – ваша тайна… Признаюсь, что игра в жмурки, которой я по вашей милости предавалась все эти дни, превосходна, но… Сер Лорэн, у вас есть хоть капля милосердия?

− Я вас не понимаю, миледи. О каком милосердии вы говорите?

Доминика вновь прильнула к нему: он почувствовал правым плечом теплоту ее тела.

− Я все бы отдала, чтобы получить шанс увидеть ваше лицо… − горячо прошептала она ему на ухо.

Лорэн немедленно встал, отстраняясь от нее. От ее слов сердце в его груди казалось замерло навсегда, схваченное ледяным страхом, словно тисками. Он начинал понимать, к чему привело его условие, вырвавшееся в минуту отчаяния. Вместо того, чтобы отвратить роковой миг, он притянуло его, подбросив жадному до разгадок уму Доминики весьма соблазнительную загадку. И он так глупо дотянул до того момента, когда она окончательно втянется в то, что приняла за игру в жмурки. Это была его ошибка, ведь это он не нашел в себе сил ответить отказом, в тот вечер, когда на улице свирепствовал снежный буран, и какая-то леди в меховой накидке настойчиво стучала в ворота, в которые вот уже несколько лет не смел стучаться ни один путник. Леди умоляла его управляющего впустить её или хотя бы передать её просьбу о ночлеге хозяину замка. Она говорила, что с её экипажем случилась беда, что колесо слетела с оси, а сама ось поломалась пополам, и кучер повредил себе руку при падении. И еще эта леди была – леди Доминика, дочерь его ближайшего соседа, которую он еще летом случайно издалека увидел на лавандовом поле, что за болотами, и влюбился в неё, хотя понимал, что не имеет на это чувство никакого права. И конечно он даже мысли не допускал, что когда-нибудь он будет беседовать с ней, да просто – находиться в одном зале или комнате. Но судьба распорядилась иначе. Она привела его любовь прямо в его замок, завалила снегом все пути к отступлению, сломала её экипаж и покалечила её возницу. Разве он мог при таком раскладе отказать леди Доминики в просьбе пожить у него, пока снег не перестанет валить, дорогу не расчистят, экипаж не починят, и она не сможет продолжить свой путь? Конечно, не мог… Но не имея сил показаться ей в свете факелов и увидеть её искаженное страхом лицо, он не вышел встречать её, а поручил это своему управляющему. И вместе с ним передал леди своё условие: не искать встречи с хозяином замка самой ни при каких обстоятельствах. Он не подумал о том, что леди Доминика сможет однажды очень захотеть это сделать. Прошла неделя и вот…

− Покажите мне себя, сэр Лорэн.

Молящий голос Доминики вырвал его из водоворота мучительных раздумий. Он увидел, что она встала напротив него и теперь вглядывается в его лицо.

− Это и есть ваше предложение?

У него еще хватило сил на то, чтобы холодность его вопроса отбила все желание отвечать на него. Но Доминика так легко не сдавалась.

− Да! − и ее руки внезапно легли на его плечи. − Вы даже не представляйте себе, сколько обличий я умудрилась примерить вам за эти дни. Ни одно не подходит к звукам вашего голоса! И мое любопытство так разрослось, что я готова сейчас немедленно зажечь в этой комнате все свечи, лишь бы увидеть разгадку!

От ее последних горячих слов Лорэн просто оцепенел. Доминика действительно могла это сделать, и он при этом не стал бы хватать ее за руки. Он бы не посмел… Его ночной кошмар грозил стать реальностью здесь и сейчас. И Лорэн внезапно ощутил, как близко он подошел к той неизбежной черте, за которой покров с его тайны будет сдернут, а сам он предстанет перед Доминикой во свей красе. Он боялся даже подумать о том, что случиться после.

Она закроет глаза руками. Может быть даже отвернется. Убежит. Но, ясное одно, для него она будет потеряна навсегда…

О, неужели, за возможность быть с ней рядом несколько дней, он должен заплатить своим разбитым, лишенным надежды сердцем? Неужели именно таков счет, который теперь предъявляет ему судьба?

Видимо, таков.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.