Урод – Часть 2. Глава 2.

И это была её последняя мысль. Потому что в следующее мгновение невесть откуда накатившая удушливая волна противной слабости качнула всё её тело и утопила в первом в её жизни глубоком обмороке… И были в этой волне и усталость сдавшегося разума, и слабость измученного тела и страх от встречного такого тяжелого и неподвижного взгляда их сурового отца.

Доминика скользнула как ей показалось куда-то вниз, успев лишь почувствовать прикосновение рук Морвин, её вскрик и метнувшуюся к ней фигуру лорда Андраса.

Очнулась она, чувствуя во всем теле такую слабость, что даже открыть глаза получилось с трудом. Ресницы внезапно стали тяжелыми. Но Доминика все же справилась с собой и огляделась. Она лежала на кровати в собственной спальне, шторы на окнах были опущены, отчего комната была погружена в успокоительный мягкий полумрак. У изголовья в кресле сидел отец, за его спиной стояла белая как мел Морвин с заплаканным лицом. Сцепив руки на груди, она исступленно мяла в них платок.

Доминика перевела всё больше проясняющийся взгляд с мокрых глаз сестры на мрачный профиль лорда Андраса. И увидела, что лицо отца, отвернутое от неё, словно свело судорогой какого-то сильного не хорошего чувства. Какого, понять она не могла, не поймав его взгляд. Но и поймать его она сейчас боялась больше всего на свете.

– Хвала небесам… — вырвалось внезапно у Морвин. Она посмотрела на очнувшуюся сестру отчего-то отчаянно и одновременно виновато.

Первым на её восклицание отреагировал лорд Андрас. Он скосил глаза на замершую на подушках Доминику и сказал тоном не предполагающим возражений:

– Морвин, распорядись, чтобы принесли чего-нибудь согревающего для Доминики. После оставь нас.

Морвин конечно же не посмела ничего возразить, хотя прекрасно видела, как расширились от страха глаза Доминики при последних словах отца. Да и кто в здравом уме посмел бы на её месте возражать лорду Андрасу, когда под сухой кожей его лица, изрезанного жесткими складками морщин, ходят желваки, а о взгляд можно легко порезаться до того он сейчас холоден и остр?

И кинув на сестру еще один виноватый взгляд,  Морвин только и смогла, что кротко кивнуть и поспешно удалиться, мучая в руках своей несчастный платок.

Дверь с деликатным стуком закрылась, оставив Доминику без всякой поддержки в обществе самого не желательного, не предсказуемого и просто опасного сейчас собеседника – её отца. Что он успел услышать? Что успел вытащить из Морвин, пока она сама была без сознания? Что он успел подумать? Что уже решил? Все эти вопросы разом заполнили ум Доминики, приводя его в бодрое состояние, возбуждая, заставляя быстро искать все возможные ответы и выходы, и спасения. Голова у нее всё еще немного кружилась, а тело словно качало на волнах от слабости, но от неясного предчувствия чего-то еще более ужасного, чем её теперешнее положение, сердце в груди начало стучать все быстрей и быстрей.

Глубоко вздохнув, Доминика отважилась на прямой взгляд. Не спешивший начинать разговор, из-за которого Морвин и была выставлена за дверь, лорд Андрас Бейли почувствовал его и медленно повернулся к лежащей лицом.

Всё внутри у Доминики замерло от этого взгляда. До того он был мрачным и горел на самом дне хорошо знакомым её с детства огнем то ли гнева, то ли угрозы. Да, именно таким взглядом лорд Андрас мог без лишних слов заставить любого из слуг исполнить невозможное, равного ему по положению в обществе почувствовать себя ничтожеством, жену прикусить язык, а дочерей бояться и уважать его. И сейчас он смотрел на Доминику именно так.

Смотрел и молчал, видимо, собираясь с мыслями. Молчала и Доминика. Она тоже собиралась с мыслями. Первый приступ страха и растерянности прошел, и теперь её оживший рассудок спешно стряхивал с себя оцепенение, чтобы принять, как бой, предстоящий разговор, чтобы быть в нем изворотливым, лгать правдиво, не позволять сердцу предательски сжиматься от страха и портить все дело по спасению своей хозяйки из боле чем ужасного положения.

Доминика очень хорошо знала своего отца, чтобы надеяться разжалобить его сейчас просьбами поговорить «потом», сославшись на плохое самочувствие, и тем самым выиграть время, поговорить с Морвин.

«Мало вероятно» — думала Доминика, пока отец сверлил её своим коронным взглядом, — «Мало вероятно, что отец не пытался вытрясти из неё подробности, а заодно и душу, пока я была без сознания. Или я плохо его знаю».

Знала крутой нрав лорда Андраса Доминика очень хорошо, потому она почти не вздрогнула, когда её отец вдруг вздохнул и глухо произнес:

– Ты была в глубоком обмороке, без чувств без малого около часа…

— Часа?! – вырвалось у Доминики.

«О, небо… Целый час… За это время ты, наверное, вывернул Морвин наизнанку! Не удивительно, что она была вся в слезах…»

Лорд Андрас кольнул дочь пристально-пытливым взглядом. Потом поспешно погасил его, кивнул:

– Час. Мы немедленно послали за лекарем. Пока он осматривал тебя, я, разумеется, говорил с Морвин. Я застал вас, бледных и встревоженных, за обрывком разговора, в котором было упомянуто одно имя… – тут лорд Андрас запнулся, и Доминика, холодея, увидела, как он с силой сжал покоящиеся на коленях руки в кулаки. Как побелели от напряжения костяшки пальцев на них…

– Отец… – вырвалось у неё.

Она резко села, от чего её немедленно бросило в жар. Господи, что же Морвин рассказала-то ему… Что?!

Доминика уставилась на отца требовательно и испуганно одновременно. Его речь была путанной, он волновался и эти кулаки… Он был зол. Или, может быть, даже вообще в бешенстве. Доминика бы сейчас отдала все на свете только бы узнать, о чем он думает в эту секунду.

– Отец… Не молчите же!

Ответный тяжелый взгляд из-под суровых бровей заставил её задохнуться.

– Морвин мне всё рассказал, Доминика… – медленно выговаривая каждое слово, промолвил лорд Андрас.

– Всё? – никогда еще она не слышала свой голос таким тихим и беспомощно-хрупким.

Всё… Доминика зажмурилась. Глупо, по-детски нелепо – закрывать глаза, словно бы это спасет её. Но позволить себе мгновение слабости растерявшегося человека, это единственное, что у неё сейчас получилось.

«Всё… Морвин-Морвин… Ты никогда не была похожей на меня. Никакой бы смелости не хватило тебе, никакого бы воображения не хватило тебе, чтобы промолчать или солгать что-нибудь нашему отцу, когда он в гневе, когда он в ярости… Поэтому я не могу сказать, что ты предала меня…»

Однако, эти мысли оборвались внезапно. А случилось что-то совсем неожиданное в подобной ситуации. Доминика вдруг очутилась в крепких объятьях отца. Ничего не понимая, она резко открыла глаза, и попыталась отстраниться. Но лорд Андрас лишь крепче прижал её к себе. Этот поступок окончательно лишил всякого смысла всё происходящее с ней сейчас. Доминика растеряно уткнулась щекой в плечо отца и услышала его хриплый голос, словно бы отец боролся с подступающими к горлу слезами:

– Бедная моя девочка!

И вся замерла, обращаясь в слух.

– Моё бедное дитя… – лорд Андрас крепче сжал её, покачивая, словно она была и впрямь маленьким ребенком.

Доминика продолжала тонуть в неведении, позволяя отцу обнимать себя и благодаря небо за то, что он не может сейчас видеть её перекошенного от недоумения лица.

Что он делает?! После всего того, что ему рассказала Морвин, как он может обнимать её?! После того, как он узнал о том, что она его обманула… После того, как он узнал о том, что она… Вывод только один: Морвин все-таки не рассказала, ему всю правду о её затее… Тогда, что же она ему рассказала?

Слабая надежда на то, что, возможно, всё не так уж плохо, её не ждет немедленное наказание, и отец не намерен уничтожить её за тот позор, которым покрыла их имя её последняя неудачная забава, шевельнулась в сердце Доминики. И она позволила себе один маленький осторожный вздох облегчения в объятьях отца.

Тот немедленно почувствовал её изменившееся настроение. Отстранился. Так и есть – в его глазах стояли слезы. Но сами глаза по-прежнему оставались злыми. И Доминика невольно содрогнулась от этого жуткого сочетания. Страх вновь заскреб где-то в глубине души. Но уже не за себя, а…

– Отец… – осторожно отважилась она на прояснение ситуации, – Что же мы теперь будем делать?

Да, хороший вопрос. Безопасный, правильный… Доминика не смогла удержаться и мысленно похвалила себя за находчивость. Да, сейчас он ответит на него, и она наконец-то хоть немного поймет, что же происходит  – кто тут на чьей стороне хотя бы… Да.

Так и произошло. Лорд Андрас на мгновение замер, потом вдруг его глаза сверкнули такой нестерпимой ненавистью, что Доминика отшатнулась.

– Мы? – глухо прорычал, не проговорил он. – Нет, не мы, девочка моя… Не бойся! – он заметил невольное движение дочери, но истолковал его по-своему. Снова привлек её к себе на грудь. Опять обнял, укачивая, словно младенца.

– Не бойся, мое бедное дитя… Тебе больше не надо бояться. Пусть теперь этот выродок Винфора чертового боится! О да, клянусь он пожалеет, что я позволил ему все-таки появиться на свет!

Руки, сжимавшие Доминику задрожали от ярости. Это была дрожь едва сдерживаемого сильного гнева, дрожь рвущейся с цепи полудикой своры гончих, почуявших добычу. Это была… страшная дрожь. У Доминики от неё всё внутри похолодело, сковало льдом острого предчувствия неминуемой беды.

Она просто оцепенела. И даже, когда отец отстранился, даже когда опускал её обратно на подушки, оно не прошло. Доминика смотрела на лорда Андраса, чувствуя себя мертвой, фарфоровой холодной куклой. Застывшей на бесконечно долгое мгновение от посетившей её нечаянной догадки, объясняющей всё происходящее. Чудовищной в своей простоте догадке…

Конечно… Весь этот гнев, эта дрожь, вся тяжесть этого взгляда… Это всё не для неё. Морвин не могла промолчать, но солгать она все-таки могла.

Губы отца коснулись её лба. Доминика почти не почувствовала этого поцелуя. Взгляд её остановился на потолке и замер. Мысль-догадка, мысль-объяснение опутывало сейчас её ум, её сердце, всю её. Владея ей безраздельно, заставляя цепенеть от доходящего до неё смысла…

– Не беспокойся ни о чем, моя девочка. Я обо всем позабочусь. Отдыхай.

И еще один поцелуй. Звук удаляющихся шагов, стук двери… Тишина…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.