Урод — Часть 2. Глава 5.

Замок Мортов

Было далеко за полночь, когда Джекоса разбудил привратник. По-медвежьи деликатный тычок в плечо сопровождался виноватым басом:

– Мастер, там примчался какой-то… Марти. Верхом. Рвется к вам. Божится, что вы его знаете. У него какое-то поручение…

Джекос нехотя продрал глаза и с неудовольствием уставился на нависшую над ним рябую физиономию, силясь рассмотреть в темноте, кто это. Наконец, узнал, скривился еще больше и переспросил:

– Кто-кто? Который сейчас час вообще?

Привратник пожал плечами:

– Вторая половина ночи, мастер. Он сказал, что его зовут Марти. У него какое-то поручение от… От миледи Доминики Андрас.

Это имя возымело на Джекоса сильное действие. Его словно ковшом ледяной воды окатили – сонное выражение мигом сошло с его лица, оно напряглось. Управляющий сразу вспомнил эту бойкую особу, которая так долго пользовалась гостеприимством его хозяина, а потом чем-то так обидела его (Джекос был в этом уверен), что он был вынужден отдать ей свою карету, только бы поскорей избавиться от ее общества. С тех пор прошло чуть больше месяца, но хозяин его все так же мрачен, как и в день отъезда миледи, бродит по замку, хмурится, и на все обеспокоенные вопросы управляющего отмалчивается или того хуже – отшучивается. Хуже, не оттого, что шутки не смешные. Просто никакая, даже самая хорошая, шутка не вяжется с выражением его глаз. И выглядит это неувязка до того удручающе, что Джекос не знает, что и делать и все-время вспоминает про себя не добрым словом эту леди Доминику. А кого ему еще вспомнить, он же был не слепой. Он прекрасно видел, как смотрел на нее хозяин, когда она уезжала в его карете. Он стоял рядом и всё прекрасно видел, увы. Ни смирения, ни тем более равнодушия в том взгляде не было и подавно. Одна тоска. Так быть может этот прискакавший посреди ночи молодец привез от этой леди, будь она тысячу раз не ладна, какую-нибудь утешительную весточку для него?

Думая таким образом, Джекос спешно натянул сапоги, нырнул в услужливо поданную привратником куртку на меху, запахнулся и быстро вышел во двор. Привратник метнулся следом, прихватив с собой оставленный у входа фонарь.

Было темно и довольно холодно. Снег, убранный к стенам ограды, неясно белел отраженным светом звезд, часто усеявших черный небосвод. Ветра не было. Джекос невольно порадовался этому. Не очень приятно было бы нырять из уже порядком нагретой постели в завывающую ветром зимнюю стужу.

– Вон он, мастер, – привратник указал пальцем по направлению к воротам, за чугунной кованной решеткой которых, еле виднелся силуэт всадника.

Джекос кивнул. Подошел вплотную к решетке и, взяв у привратника фонарь, посветил им вверх. В дрожащем желтоватом свете показалось молодое лицо простолюдина. Красное, обветренное и, кажется, действительно, знакомое ему.

– Я тебя, правда, знаю, Марти?

– Знаешь, – уверенно ответил парень, свешиваясь с седла, давая Джекосу возможность получше рассмотреть его, – я был кучером у миледи Доминики тогда, когда ось на ее карете разнесло о камень. Ты еще перевязывал мне руку. Неужели не помнишь?

После этой подробности Джекос хлопнул себя по голове:

– Как же! Теперь вспомнил! – и обернулся к привратнику, – Открывай ворота…

Но Марти вдруг запротестовал:

– Не надо! – он торопливо полез за пазуху и извлек на свет маленький конверт. – Миледи просила передать это письмо твоему хозяину лично в руки или через тебя. Это что-то важное. Мне же было велено немедленно возвращаться.

Джекос, слегка опешив от такого лихого поворота событий, принял из рук Марти запечатанный воском сложенный особым образом листок. Повертел в руках, недовольно пробурчал:

– Злыдня – твоя госпожа, все-таки, уж прости! Расторопному слуге нельзя и погреться перед обратной дорогой даже… Что за глупость!

– Моя госпожа не злая, – даже обиделся Марти, запахиваясь поплотней, поправляя поводья. – Случилось у нее там что-то… Не знаю, что, а только она меня разбудила и велела скакать немедленно и остерегаться попадаться на глаза лорду Андрасу. Я так понял, что меня отправили без его ведома. Потому и чаи с тобой гонять мне не досуг.

Брови Джекоса удивленно поползли верх:

– Даже так? Ну, дела…

– Да уж, дела, – отозвался Марти с седла, и невольно усмехнулся. – Господа дерутся – у слуг головы болят. Ну, пора мне! Даст бог, еще свидимся.

И не дожидаясь от Джекоса ответа, он развернул своего коня, вонзив шпоры в его пегие бока, гикнул и умчался. Непроглядная тьма за решеткой быстро впитала в себя его силуэт.

Джекос опустил поднятую было в прощальном жесте руку, озадаченно почесал ей затылок:

– Хм, дела… – рассеянно повторил он, и не обращая никакого внимания на помирающего от любопытства привратника, который весь их с Марти разговор прослушал с открытым ртом, спрятал конверт под куртку и направился в замок.

«Что ж… раз срочно, погляжу, может хозяин и не спит.» – рассудил он, входя внутрь и отрясая с сапог налипший рыхлый снег, – «Тогда передам письмо немедленно. Чего тянуть…»

Джекос поднялся на второй этаж в крыло, где располагались комнаты лорда Лорэна, освещая себе путь, прихваченным у входа фонарем. Нервный свет от свечи под мутным стеклом, вырывал из темноты мрачный серые стены. Джекос по привычке поежился. Сколько раз он предлагал хозяину устроить в этой части замка ремонт, а самому на время перебраться в гостевые комнаты, но тот всё забывал да отмахивался. А после отъезда миледи Доминики и вовсе наотрез отказался, никак не объяснив опешившему управляющему причины.

Вот и дверь в его спальню. Джекос осторожно приложил ухо к щели у ручке и прислушался. Спит лорд или все-таки нет? Ему ответила тишина. Тогда управляющий медленно потянул за кольцо и заглянул внутрь спальни, заранее заготовив тысячу извинений, если хозяин все-таки не спит. Шутка ли, тревожить в такое время его покой? Только «срочное» послание от миледи могло служить ему оправданием.

Густой полумрак окутавший комнату вкупе с абсолютным отсутствием каких-либо звуков, едва не убедили управляющего, что хозяина здесь вовсе нет.

«Неужели опять заперся в библиотеке?» – пришедшая на ум догадка не порадовала, – «Вчера ж только пол ночи там проторчал… Нельзя ж так!»

И Джекос было хотел уже уходить, как тут со стороны кровати донесся едва слышный шорох. Он замер, прислушиваясь. Спит, значит… Управляющий, крадучись, приблизился к пологу и заглянул за него. Так и есть.

Его хозяин спал, и по всей видимости снился ему даже какой-то сон. Веки тревожно подрагивали, пальцы руки сминали покрывало. Джекос осторожно склонился над ним, не зная будить или нет. Он колебался. Ведь, по его собственному убеждению, и не безосновательному, спал в последнее время его хозяин не часто и мало. К завтраку часто спускался поздно, вид имел усталый, а то и вовсе появлялся в трапезной ближе к обеду в одежде для верховой езды, в плаще, мокром от снега, словно всю ночь где-то гонял свою несчастную лошадь, даже не помышляя о постели.

А сейчас он крепко спал. И пока Джекос в раздумье рассматривал его лицо, оно все больше разглаживалось, на нем даже стало появляться давно не виденное им у хозяина умиротворенное выражение. Это окончательно убедило Джекоса подождать с этим загадочным письмом до утра.

«В конце концов, мало ли что за блажь могла взбрести в ее белокурую легкомысленную головку» – подумал он, – «Может, и вовсе ерунда, а может, и того хуже. Может в этом письме то, что расстроит милорда еще больше. Нет уж, пусть уж он поспит (в кои-то веки, судя по его лицу, ему снится хороший сон). Тут до рассвета-то осталось всего ничего. Как проснется, так и отдам».

И Джекос выпрямился, и поправив сползший край покрывала, на цыпочках покинул спальню хозяина, бесшумно закрыв за собой дверь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.